— А что?
— Вчера ты просила меня передать сообщение подруге, с которой ты была в клубе, Лясе, — напомнил Ден, резко поднялся со стула, подошёл к кровати и сел в моих ногах. — Но сообщение до нее не дошло.
Он напирал, склонившись ко мне, руку умудрился положить на кровать прямо между моими коленками.
— Почему?
— Убили ее, малышка. Задушили и бросили между гаражами недалеко от клуба.
У меня по спине побежали ледяные мурашки, руки и ноги словно покрылись инеем. Я пошевелиться не могла, лишь моргала, смотря при этом в серо-голубые глаза Дена. В надежде увидеть в них, что парень врёт.
Глава 10. Ден
Минут пять я тупо сидел и пялился на рыжую, пока она спала. Без одеяла. В тесной маечке и в трусах. Сперва показалось, что последнего нет вовсе. Цвет белья буквально сливался с цветом кожи Лики. Если бы не кружево на трусиках, плотно прилегающее к упругой и аппетитной попке девчонки.
Вот какого хрена я сижу и палюсь? Че, красивых баб не видел? Да дохрена. Однако было нечто мне еще непонятное, что цепляло мой взгляд и будило во мне похотливые желания.
Взять ее. Вот сейчас. Подойти, стянуть трусики. Коснуться рукой промежности. Резко перевернуть на спину, задрать стройные ножки и войти. Трахать малышку, при этом сжимая ее грудь и не сводя взгляда с ее лица. Смотреть в ее бирюзовые глаза и понимать, что она тоже этого хочет. Что ей нравится…
Тряхнул головой, избавляясь от наваждения, которое заставило кровь прилить к члену. Он встал, надулся, твою мать, парусом… и в этот момент рыжая проснулась. Сонная, хмурая, но такая… настоящая. Даже сейчас красивая.
Естественно, первым делом она спросила, что я здесь делаю. А что я должен был ответить? Почти правду. Я же действительно ждал, когда она проснётся. Ну и после этого, устроившись в ногах, которые малышка прикрыла одеялом, поделился тем, что узнал.
Да, я сначала решил выяснить кое-что у нее и только после идти с донесением к Бате. Он и так бы обругал меня за то, что я вчера поперся в тот клуб.
Услышав, что подружку убили, Лика испугалась. Ее фарфоровая кожа побледнела еще больше.
— Приблизительное время смерти Ляси — три часа дня, — продолжил я и резко схватил рыжую за ногу. — Ее мучили, слышишь? Изнасиловали. Не один раз и, полагаю, не один человек. В подробностях рассказать? — она нервно качнула головой, а я поинтересовался: — Не догадываешься, за что и кто твою подружку так?
Лика застыла, не шевелясь. И вдруг я заметил на ее щеке след от слезы — блестящую дорожку. Плачущих баб я видел, но до этого они не вызывали у меня жалости. Манипуляция это, их слезы. Но вот малышку стало неожиданно жалко.
— Давай подумаем логически. Уходя из клуба, ты вызвала такси, так что место, где твой телефон был включенным в последний раз, известно. Наверняка папа твой первым делом пробил твой телефон, вскрыл все звонки и переписки, с Лясей в том числе… — после этих слов рыжая вздрогнула, а я, фыркнув, произнес: — Что он мог там найти? Наверное, что-то интересное? — я сдавил сильней ее ногу. — Что вы там с подружкой твоей затеяли?
Она посмотрела на меня. Ее глаза были мокрыми, полными слез. Цвет глаз стал нереальным, насыщенным. Губы дрожали, руки, что лежали на прикрытых одеялом бёдрах, тряслись.
— Она должна была мне помочь, — тихо произнесла Лика.
— В чем?
— Я не хотела замуж, — ответила отрешенно. Отвернулась. Рыжая прядь волос невесомо легла на ключицу. Малышка заплакала, тихо, бесшумно, подрагивая своими хрупкими плечиками.
А я вдруг понял. Как осенило.
— Ты собиралась сбежать? — она едва заметно кивнула. — Так, давай в подробностях.
Резко повернулась, вонзаясь в меня недоверчивым взглядом мокрых от слез глаз. Понятно, что не доверяет она тому, кто ее усыпили и похитил. Но рассказать ей все равно придется.
— Давай, маркиза, я жду.
Девчонка вытерла лицо ладонями, при этом не сводя с меня своих глаз. Недоверие постепенно проходило, но сомнение еще оставалось.
— Это я с тобой мягко говорю, по-доброму, — решил я ей помочь выйти со мной на откровенный разговор. — Равиль вон предпочитает другие методы.
Лика опустила глаза, глубоко вздохнула. Грудь ее волнительно колыхнулась.
— Когда со свадьбой все было решено, папочка ужесточил меры, — начала она почти шёпотом. — Теперь я не могла выходить куда-либо одна, и дома все время были охранники. Как чувствовал, понимал, что замуж за Якова я не хочу. Противный он, ужасно… — малышка шмыгнула носом и поправила рукой волосы, открывая шею. Я уставился на венку, бьющуюся под почти прозрачной кожей. — Надо было что-то с этим делать, и выход я видела один — сбежать из дома, и подальше. Стала думать, искать варианты и… В общем, в нашей прачечной есть окно, небольшое, но я в него пролезаю, выходит оно на неосвещаемую часть нашего участка. Пара шагов вдоль кустов — и я у забора. Там я припрятала пару ящиков и с их помощью смогла перелезать через забор. Сбегала я по вечерам и только в определённые дни, когда дежурил Толик. Этот охранник имел страсть к горячительным напиткам и на дежурствах всегда бухал. На меня ему было наплевать. Сказала, что иду спать, и он верил.
— А Ляся чем помочь должна была?
— У нее был знакомый, который должен был сделать мне новый паспорт. Мой хранился в сейфе у папочки, а куда я без паспорта? Никуда, — она томно вздохнула. — А потом она должна была помочь мне сделать видимость похищения. Я выбрала тот день, когда папочки дома быть не должно было, ну, и Толик на посту…
Глава 11
Я рассказала все. Ну, или почти все. Не знаю, как у меня получилось сейчас соображать, ведь перед глазами стояла ужасающая картина. Как издевались над бедной Лясей… Господи, неужели с ней так из-за меня?
Ден, дослушав, задумчиво усмехнулся. А затем схватил меня за руку и дернул:
— Пойдем.
— Куда? — пискнула я, уже неуклюже перебирая ногами по ковролину.
— Расскажешь все это Бате.
— Но… — я остановилась, выдернула свою руку. Ден уставился на меня с непониманием, а я дошла до стула, на котором лежали серые штаны. И, повернувшись к парню спиной, начала торопливо их натягивать. Полагаю, в этот момент Ден вдоволь любовался моим видом сзади. Ну и пусть. Он и так уже многое успел рассмотреть.
Мы вышли из комнаты и, пройдя несколько шагов, остановились у соседней. Ден громко в нее постучал, и вскоре дверь открылась.
— Что тебе? — недовольно спросил Батя, а заметив меня, нахмурился.
— Наша гостья должна вам кое-что рассказать, — произнес Ден, и мужчина, распахнув дверь пошире, пустил нас в свою комнату.
Она была пустой и как будто нежилой. Кровать у стены, уже чем моя, и шкаф напротив. Одна из его створок была сейчас открыта, и я заметила, что в шкафу совсем мало вещей.
Батя сел на кровать, Ден замер у входа, а я застыла посередине помещения. Завела руки за спину, сцепив их там замком, и, опустив голову, слово в слово рассказала Владлену Ильичу все то, что пару минут назад поведала Дену.
— Забавно, — резюмировал мой рассказ Батя, — бойкая ты девчонка, Анжелика. И что же получается, выходит, я тебе помог?
— Получается, что я поменяла одну клетку на другую, — тихо подметила я, не поднимая лица, глазами водила по полу, здесь не было ковролина, дощечки, и я, отгоняя страх, изучала места их соприкосновения. — А мне хотелось свободы.
Батя вдруг рассмеялся.
— Глупое создание, тебя бы очень быстро нашли, деточка. У тебя слишком яркая внешность.
— Я не дура, понимаю. Я собиралась перекраситься, — начала я, гордо подняв голову.
Батя смотрел на меня. Пристально и… довольно, что ли.
— Ты мне нравишься, — вдруг произнес Владлен, а у меня внутри все похолодело, — и я хочу предложить тебе сделку.
