руку, он притянул ее к себе и посмотрел сурово, сведя брови к переносице и сжав губы в нитку. Оба дышали учащенно, смотрели с яростью, сдерживались, чтобы не взорваться. А чеку-то уже вырвали.
— Нет, тебе не все равно, Джама, — промолвил тихо, но жестко, так что холодок по позвоночнику пополз.
— Отпусти, — попыталась вырваться, но безуспешно.
— Не могу, — выдохнул он. — Не могу я без тебя, Джамиля.
— Все это время же мог как-то?
— Пытался полтора года жить и не трогать, наблюдая за тобой издалека. А в день твоего рождения ноги сами к тебе привели. Ты у меня вот здесь, — коснулся указательным пальцем сначала виска, затем сердца, — и здесь. Не получается тебя вырвать.
— А когда спал с ней, получилось? — ее слова ударили больнее пощечины. — Молчишь? Боишься ответить “да”? Вы бы хоть подождали, пока мы не разведемся.
У нее все-таки получилось высвободиться, она отошла от него, села на диван и, положив локти на колени, прикрыла голову руками. Он тяжело дышал и смотрел на бывшую жену. Что бы он не сказал, что бы не сделал — все равно будет больно.
— Я не помню и половины того, что было со мной тогда. Всё как во сне, в тумане, — сдерживая слезы, шептала Джамиля. — Терапия мне помогла, но тот год вылетел у меня из головы. Да, я сама предложила развод. Я обидела тебя тогда. Но я не заслужила твоего предательства.
Даниал задыхался от ее слов, потому что она впервые затронула тему развода и той истерики, которая стала для обоих роковой. Вина за обман давила на плечи и тяжелым грузом лежала на сердце. Он ведь любил жену и тогда, и сейчас, но не смог противостоять соблазну. Потому что дома было все плохо — скандалы каждый день. И вот однажды, во время деловой поездки в Сингапур, он все-таки сорвался, когда помощница зашла в его номер с документами, задержалась и предложила налить ему еще немного виски. Даниал тогда много пил. И ближайший круг это знал, пытался вразумить. Но алкоголь его спасал — он забывал о проблемах, расслаблялся, а боль и прочие ненужные чувства притупились. В итоге лучший друг и бизнес-партнер Игорь увез его в горы, закрыл в доме и устроил такую шоковую терапию, после которой он, наконец, очухался. Только об этом Джамиля так и не узнала.
Подойдя к дивану, мужчина сел на корточки и дотронулся до ее запястий.
— Прости меня. Я ужасный человек. Предатель. Последняя гнида. Я ошибся и не знаю, как теперь все исправить.
— Не надо ничего исправлять, — она одернула его и посмотрела с тоской. — Все остается, как есть. Мы в разводе. Ты просто бывший.
— Оказывается, я без тебя не могу. Никак.
Черты ее лица заострились, внутри все клокотало и черная злость, которую она загнала в чулан, устремилась наружу.
— А я могу.
— Ты сама-то в это веришь? После той ночи.
— Та ночь — ошибка, — выдохнула Джама. — И ты не можешь появляться вот так, потом пропадать на месяц и снова приходить. Не надо меня мучить. Я и так намучилась. Уйди, исчезни. Иди к своему сыну, воспитывай его со своей женщиной.
— Ты — моя женщина.
— Я тебе никто, как и ты мне, — она встала, расправила плечи и смахнула слезы. — Я чувствую себя дурой рядом с тобой. Той, к которой ты прибежал после нее.
— У меня с ней ничего нет, — он тоже встал и решительно шагнул к ней. Джама выставила руки вперед, защищаясь. — Я не живу с ней и с сыном встречаюсь на нейтральной территории.
— Я тебе не верю. Я видела вас. И мальчика вашего. Он у меня перед глазами со вчерашнего дня. Разве ты не видишь сходства?
Даниал снова молчал. Конечно, он все видел. Это пугало и завораживало одновременно.
— У тебя есть он — такой же, как наш, только мать другая. Это оказывается, очень больно и страшно, — прохрипела Джамиля. — Поэтому просто забудь сюда дорогу, — она указала ему на дверь и он, чуть постояв, все-таки вышел из комнаты. Дверь закрыл тихо, чтобы ее не тревожить. Ушел также, как месяц назад. Только тогда в воздухе висела недосказанность. А теперь карты открыты, гнойники вскрыты.
Два часа ушло на то, чтобы раскачаться, сходить в душ, привести себя в порядок и прибраться в квартире. Когда слезы высохли, а телефон, наконец, зарядился, она вытащила кабель из гнезда и нажала на боковую кнопку. Едва на экране вспыхнули яркие краски заставки, посыпались сообщения от дочери.
Глава 6. Цветок с острыми шипами
Милая Камелия — хрупкий, утонченный, но в то же время сильный цветок с острыми шипами. Пока мать не выходила из депрессии, а отец зарылся в делах и прикладывался к бутылке, она бегала между ними, успокаивала, договаривалась, пыталась спасти маму и папу. А между тем, у нее самой была молодая семья, она вышла замуж незадолго до смерти брата. Он даже приезжал на пару дней на свадьбу. Сидя в своей машине, которую ей подарил отец, она открыла галерею, пролистала фотографии своей булочки Селин и любимого мужа, и нашла те, что качала с облака. Свадебные снимки, на которых она в белом платье позирует с мамой, потом с папой, братом, бабушками-дедушками. Найдя нужное видео, она запустила его и несколько секунд смотрела, сжимая в руках мобильный
“Это у нас Ками танцует медляк с нашим новым родственником. Ладно-ладно, это муж ее — Малик.
— Привееет! — помахала прекрасная невеста.
— А здесь танцуют мама с папой, помашите тоже.
— Закирка, не смущай меня, — улыбнулась Джамиля, сжимая ладонь мужа. Его же рука лежала на ее талии.
— Ма, я потом покажу это друзьям, — он переключил камеру на фронталку и на экране появилось его лицо. — Смотрите, какие у меня предки молодые. Папа, — показал пальцем на отца, — мама. Красотка да? Не скажешь, что мать.
— Зак, ну всё, — засмеялся отец.
— Э ладно. Стеснительные какие, — хмыкнул Закир и запись остановилась”.
Сделав глубокий вдох и бросив мобильный в сумку, Камелия вышла из автомобиля и направилась к высотке, в которой жила мама. Собственно, девушка ожидала, что увидит ее именно такой — снова раздавленной и заплаканной. Но что делать, она уже привыкла.
— А где Селин? — растерянно спросила Джамиля, увидев Камелию без малышки.
— Отвезла к свекрови, — ответила она, разуваясь.
— А почему с собой не взяла?
— Чтобы ты ее не напугала, — на ходу поцеловала мать и зашла на кухню.
— Каким образом я могла ее напугать? Селин
