- Просто я пытаюсь понять… Почему вы не пытались договориться с теми, с кем воюете? – всё же задал интересующий его вопрос Каэлестис. – Они убивают людей, разрушают города… В ответ вы убиваете их. Но почему-то даже не пытаетесь поговорить. Почему?..
- Хочешь с ними языком поболтать? Ну-ну, сбросим тебя в их лагерь безоружным на парашюте и проверим, как ты с ними договоришься, - фыркнул Анджей, но в его глазах промелькнуло удивление: он не ожидал подобных вопросов. – Ты пробовал когда-нибудь договориться с дикой голодной псиной, чтобы она тебя не кусала?.. Шансы на успех примерно равны.
Каэлестис промолчал, понимая, что говорить с этим мальчиком бесполезно: если он не способен воспринимать врагов, как относительно умных существ, вряд ли ему хватит ума на что-то большее, чем растительное существование без высших целей. Разве мало таких, как он, было во все века? Даже жаль их…
Тем временем со двора школы, мимо которой они проходили, выбежала Мари. На её лице была написана какая-то странная смесь грусти и детской радости. Увидев её, юноша нахмурился:
- Ты почему не на занятиях?
Малышка вздохнула:
- Уроки отменили. Миссис Шварц не пришла.
- То есть? – забеспокоился Анджей. – С ней что-то случилось?..
- Не с ней, а с её мужем, - шмыгнула носом Мари. – Мы по радио услышали, сегодня утром. А если его убили, то и её, наверное, на фронт теперь отправят вместо него.
- То есть как это «отправят вместо него»? – не понял Каэлестис. Анджей вздохнул:
- А у вас что, другие порядки? У нас всё железно – с одного дома по одному солдату как минимум. Чаще всего призывают старшего мужчину в семье. Если нет мужчин или они слишком ещё малы – старшую женщину. Если остались одни дети – старшего из детей независимо от пола.
- Ты хочешь сказать, что на войну могут отправить ребёнка?! – охнул Каэл, пытаясь подавить в себе бурю эмоций. Нет, всё-таки они те ещё дикари. Одно дело, когда в древности люди, не доживавшие и до тридцатилетия из-за болезней, бросали в бой малолетних детей: по тогдашним меркам, те уже были взрослыми и с детства готовились воевать. А эти дети? Их что, тоже учат держать оружие в руках в те же годы, в какие дети довоенных времён с трудом читали по слогам?.. Похоже, прав был Шевальер со своей теорией двух путей развития: по первому, ведущему к прогрессу, шли Совершенные, а по второму, ведущему к деградации, остальные обитатели Земли.
- Смотря какой ребёнок. Если совсем малыш, ну, лет шесть, то, конечно, не отправят. А вот кому уже хотя бы десяток – тех запросто, - Анджей говорил без горечи в голосе, без злости, абсолютно будничным тоном. То, что для других кошмар, для него было слишком уж естественным. Ненормально.
- Я всё-таки думаю, что вряд ли миссис Шварц отправят на фронт, - позволил себе заметить Анджей, обращаясь на сей раз к неуверенно топчущейся на месте Мари. – Она последний учитель в Пристанище. Если она уйдёт, то придётся вас учить кому-нибудь из старших учеников. Это в случае, если найдётся хоть один такой…
Каэлестис покачал головой: он не мог просто сказать «Я могу учить ваших детей», ведь он уже согласился стать напарником Анджея. Но, с другой стороны, вряд ли кто-то станет возражать, если впоследствии он предложит свою кандидатуру. Нужно будет запомнить о том, что в Пристанище необходим учитель. Если уж их дети не имеют возможности получить нормальное образование, то и неудивительно, что из них вырастают дикари…
И всё же… почему Анджей так удивился, поняв, что Каэла удивили его слова насчёт того, что на войну могут отправить женщину или ребёнка? Его уже не смущают местные обычаи? Он что, всерьёз полагает, что это – норма?..
Впервые Каэлестис сам заметил пробел в своём образовании: он не мог почему-то вспомнить, сколько же лет длится эта странная война…
========== Те, кто глух к молитвам ==========
Дождавшись возвращения Анны, Каэлестис, Анджей и Мари направились в церковь. Совершенный испытывал странное волнение: он знал, что таким, как он, здесь поклоняются, считая чем-то высшим. И вот теперь ему предстояло увидеть воочию храм, посвящённый ему и остальным обитателям его родного дома.
Всю дорогу Каэлестис только и делал, что крутил головой по сторонам и пытался сообразить, как вообще можно обитать в столь крошечных зданиях. Нет, серьёзно, как они умудряются жить в таких маленьких домиках, которые к тому же так близко друг к другу, что, кажется, можно спокойно, высунувшись из окна одного дома, протянуть руку и постучать в стекло соседнего?
Как выяснилось, дом семьи Савронских был не самым запущенным в этом плане: часть домов являла собой и вовсе какие-то жалкие подобия крохотных собачьих будок, зачастую сложенные из плохо скреплённых между собой кусков разномастного материала. То, что это дома, Каэл сообразил лишь тогда, когда из одного из «домиков» выбралась на четвереньках вполне жизнерадостная пожилая женщина. И, хотя она и была уродлива, как и всякое живое существо, что доживает до старости, не достигнув совершенства, она явно не беспокоилась по этому поводу.
- Здравствуйте, миссис Атвуд! – Анджей помахал старушке рукой. Та, покачав головой, проскрипела:
- Что, снова кого-то спас? Хотя, он, судя по виду, и сам кого хочешь спасёт. В армии, что ли, служил? Да только волосы, вон, как у девки отпустил! Негоже мужчине в таком виде шляться!
Каэлестис на пару секунд в прямом смысле слова лишился дара речи. Нет, Совершенных учили уважать тех, кто прожил дольше, чем они сами. Впрочем, так ли важно количество прожитых лет, если ты не в состоянии умереть от старости или болезни? Но беда в том, что к «старшим» относились только Совершенные. Она, эта старая женщина, с лицом, похожим на сморщенную сливу, недовольна внешностью Совершенного?! Да уж, странный мир всё-таки здесь, внизу. Каэлестис нашёл в себе силы не ответить старухе лишь потому, что это было бы неприлично.
- А вы, я смотрю, снова ворчите, миссис Атвуд? – Анджей широко улыбнулся, - Тоже в церковь идёте?
- А куда ж ещё! Внучка моя, щебутная девка, уже удрала. Нет бы бабку подождать! Эх, молодёжь, молодёжь…
- Бабушка Розмари, а идёмте вместе с нами, и вам не скучно будет! – пискнула Мари, маленьким комком прыгая рядом со старушкой. Та погладила малышку сморщенной рукой по голове:
- Ох, хорошая ты девчушка, Мари. И семья у тебя хорошая, - добавила старуха, - Идёмте уж, тут рядом всё равно… А ты разве не на работе должна быть? Вроде бы ты сегодня в вечернюю смену, – только сейчас миссис Атвуд обратила внимание на медленно ковыляющую позади всех Анну. Та, улыбнувшись, отрицательно покачала головой:
- Вовсе нет.
Каэлестис недоумённо уставился на девушку. Он готов был поклясться, что на секунду на её лице мелькнула усталость. Присмотревшись, он понял, что колено её единственной уцелевшей ноги дрожит, а костяшки пальцев побелели от того, сколь сильно она сжала кривоватую палку, служившую ей костылём. Ей было тяжело идти, но она изо всех сил не подавала виду. Почему? Не хотела пугать малышку Мари? Или что? В конце концов, что плохого в том, чтобы признаться в своей слабости, особенно если тому есть причины?
За такими размышлениями Каэл даже не заметил, как наконец-то показалось впереди здание местной церкви.
На фоне всех остальных зданий это поражало своей ухоженностью и масштабностью: казалось, своими сводами церковь подпирает небо. Здание было, в противоположность остальным, сложено из камня. Где логика? Столько раз приходилось слышать, что на поверхности идёт война с инопланетными тварями, столько раз доказывалось то, что не рационально тратить ресурсы на что-то постороннее, кроме военных расходов… А эти дикари, похоже, настолько преданы Совершенным, что в своей слепой вере утратили разум. Ведь можно было бы вместо этого здания построить достаточно защищённый дом, где можно было бы расположить оружейный склад, или ещё что-то, что не должно сильно пострадать при случае пожара или бомбёжки. В конце концов, попросту глупо тратить время на то, чтобы строить некие символические постройки, которые даже не защитят от беды, в случае чего. Поняв невысказанное недоумение Каэла, Анна пояснила:
