границу, наши шансы ее найти устремятся к нулю. Соответственно, туда же отправятся шансы Кларка вернуться к нормальной жизни.
Черт побери, может быть, Блокнот уже за границей…
— Мы отследили весь путь Аманды от нашей штаб-квартиры до места ее последнего упокоения, — сказал Смит. — И не смогли подтвердить ни одного ее контакта, при котором она могла бы передать артефакт кому-то еще.
— Но это не значит, что такого контакта не было.
— Возможно, она просто оставила артефакт в каком-то заранее оговоренном месте, — сказал Смит. — Или выбросила его в окно, а вам попросту солгала.
— И сколько канав вы уже обыскали в рамках проверки этой теории?
— Много, — сказал Смит. — Но она двигалась не только вдоль канав. На ее пути был мост через реку, и течение уже доставило бы артефакт в океан, а у нас нет ресурсов, чтобы обыскать весь океан. Весьма вероятно, что Блокнот потерян безвозвратно, и мы никогда его не найдем.
— Сколько вы готовы на это поставить?
— Не больше пары долларов, — сказал он. — Когда подобного рода сюжетные артефакты всплывают на поверхность, они не тонут еще очень долгое время. Не думаю, что Черный Блокнот уже до конца сыграл свою роль.
— Здесь наши мнения совпадают, — сказала я. Я не сомневалась, что эта гадость всплывет, причем всплывет самым неприятным образом и в наиболее неподходящий момент. Обычно это именно так работает. — А какова ситуация в целом?
— Мы уже практически восстановились после прошлого инцидента, — сказал Смит. — Наблюдается небольшой кадровый голод, но это не критично, и я думаю, что проблема будет решена в течение нескольких месяцев.
— Надвигаются ли какие-нибудь кризисы, о которых мне следует знать в первую очередь?
— Нет, в рамках Города пока ничего серьезного, — сказал Смит. — В портовых районах набирает силу деструктивный культ, последователи которого работают над проектом, призванным пробудить древнее чудовище, спящее в морских глубинах, но мы пока не установили, возникло ли это движение спонтанно или следует какому-то сюжету. В любом случае, они еще очень далеко даже от постройки храма, и я не думаю, что в ближайшее время они доставят Городу серьезные проблемы.
— А если дело дойдет до человеческих жертвоприношений?
— Это в юрисдикции полиции Города, — сказал Смит.
— От дела разит Лавкрафтщиной, — заметила я.
— Да, определенно, во всем этом есть что-то…
— Старомодное, — подсказала я.
— Классическое, — согласился Смит. — Но, возможно, это и не сюжет. Возможно, кто-то просто пытается использовать сектантов в своих целях. И не факт, что они именно Лавкрафтом вдохновлялись.
— Да, всякой хтони и без него полно, — сказала я. — Еще что-нибудь?
— Техас готовится заявить о своей независимости и выйти из состава страны.
— Да, я тоже смотрю новости, Эллиот, — сказала я. — Который это уже раз за последние годы?
— Четвертый. Но на этот раз все серьезно, они уже заручились поддержкой командования национальной гвардии.
— И с какой стороны здесь агентство?
— Мы как раз сейчас пытаемся это выяснить, — сказал Эллиот.
— Держите меня в курсе, — сказала я.
Гарольд сейчас наверняка рвет и мечет… Ладно, это я преувеличиваю, уверена, что он просто места себе не находит, но до метаний там еще далеко. Гарольд возглавляет теневое министерство финансов, а теневое министерство финансов всегда выступает за стабильность, предсказуемость и против всего радикального.
Как я понимаю, аналитики ТАКС пытаются выяснить, присутствует ли в происходящем сюжетная составляющая, или же это обычная политическая турбулентность, и от этого зависит степень нашей реакции. Потому что сюжетную линию, даже такую глобальную, можно разрушить, убив всего лишь одного персонажа, на которого она завязана. А если это обычный исторический процесс, то для противодействия ему придется убить гораздо большее количество людей, и с этим куда лучше справится регулярная армия.
Правда, тогда может начаться гражданская война, а теневое правительство очень не любит гражданские войны на территории страны.
— Конечно, — сказал Эллиот.
— Они не боятся, что их сожрут мексиканцы?
— В данный момент мексиканцы их поддерживают.
— Морально?
— Деньгами и оружием. И обещают ввести войска, если дело примет серьезный оборот.
— Так и начинается аннексия, — заметила я. Никогда не думала, что у Техаса есть проблемы с оружием. На мой взгляд, его там даже слишком много.
— Думаю, что техасские лидеры понимают угрозу. Проблема усугубляется тем, что на фоне общего политического беспокойства поднимают свои головы радикальные консерваторы.
— То есть?
— Монархисты, — пояснил Эллиот.
— У нас есть еще и монархисты? — удивилась я. То есть, сумасшедших разного толка у нас всегда было полно, но политическим влиянием они почти никогда не обладали.
— Да, они считают, что для большей стабильности нам стоит попросить британского короля о протекторате.
— Что, серьезно?
— И это только на начальном этапе, — сказал Эллиот. — Дальше речь пойдет о возвращении колониального статуса. Они говорят, что независимость плохо на нас повлияла и хотят аннулировать декларацию.
— Насколько реалистичен этот сценарий?
— При нынешнем положении вещей вероятность его осуществления оценивается от трех до трех и семи десятых процента.
— Не так уж мало, — сказала я. Мне было известно множество людей, которые вступали в игру и с гораздо более плохими раскладами.
— При отделении Техаса и тех штатов, что могут последовать за ним, вероятность возрастет до семи-восьми процентов, — сказал Эллиот.
Самое поганое, что это мог быть сюжет с неочевидными ключевыми персонажами. Не политический триллер, где главный герой — молодой харизматичный политик, зажигающий толпу пламенными речами с трибуны и плетущий интриги на заднем плане, а какой-нибудь любовный роман о порочной связи третьего племянника лорда-губернатора с прачкой, отбеливающей ему сорочки и крахмалящей воротнички. И пока мы не найдем и не остановим этих персонажей, история будет содрогаться в конвульсиях и жизнь сотен тысяч, а то и миллионов обычных людей может полететь под откос.
Остается надеяться только, что это не сюжет. И что ситуация как-то сама рассосется.
— Еще что-нибудь? — спросила я.
— Ничего серьёзного, что требовало бы нашего вмешательства прямо сейчас, — сказал Эллиот. — И, тем более, вашего вмешательства.
— Тем не менее, я хотела бы увидеть ваш доклад… ну, скажем, сегодня, в течение дня.
— Конечно, мэм, — сказал он. — В
