– Что это значит?
– Это значит, что твое физическое тело никуда не переместится. Ты останешься сидеть в кресле, а в путь двинется исключительно твой разум и спроецируется туда же, куда аппортировалась Энджи.
– Ты уверен?
– Конечно. Твое тело останется здесь, в этом кресле. Твоя астральная сущность, напротив, отправится в путь, чтобы встретиться с Энджи и помочь ей. Возможно, девушка слишком сильно сконцентрировалась на…
– Даже не думай валить всю вину на нее!
– Нет, нет, я и не… Просто… Я стараюсь настроить тебя на полное сосредоточение. У Энджи, что ни говори, солидный опыт. У тебя такого опыта нет, поэтому тебе предстоит совершить единственно возможное – сконцентрироваться на… Думать об Энджи. Сконцентрироваться на ней. Сосредоточь внимание на Энджи, не забывай, что в ее астральной проекции драконы абсолютно реальны.
– Ну хорошо! – прорычал Джим. – Что дальше?!
– Если ты сможешь правильно направить свое сознание, то спроецируешь разум в ту же точку, куда аппортировалась Энджи. Материально ты в том месте не очутишься, – пообещал Гроттволд. – Все твои ощущения и впечатления останутся субъективными. Но ощущать самое себя ты будешь так, будто действительно оказался там. Поскольку Энджи находится в заданных координатах «настройки», она догадается, что твоя астральная сущность рядом с ней, даже если она и не заметит твоего физического присутствия.
– Ну хорошо, хорошо! – оборвал Джим. – Предположим, я окажусь рядом с ней. Как мне вернуть ее обратно в лабораторию?
– Ты заставишь ее сконцентрироваться на возвращении, – ответил Гроттволд. – Помнишь, я учил тебя гипнотизировать ее?
– Да уж, помню!
– Тогда постарайся загипнотизировать ее. Когда ее сознание полностью сольется с обстановкой лаборатории, она аппортируется в кресло со шлемом. Овладей ее вниманием и заставь сконцентрироваться на лаборатории. Когда она исчезнет из астральной проекции, ты можешь быть уверен, что она вернулась обратно.
– А я? – спросил Джим. – Что со мной?
– Твое возвращение проще пареной репы, – заверил Гроттволд. – Ты просто закроешь глаза и пожелаешь вновь оказаться здесь. Поскольку твое тело останется в лаборатории, то есть в начальной точке, ты автоматически вернешься обратно, как только подумаешь об этом.
– Ты уверен?
– Уж в этом-то я уверен на все сто! А теперь закрывай глаза… нет, нет, подожди… сначала накинь капюшон…
Гроттволд шагнул к креслу и опустил на голову Джима шлем. Неожиданная темнота, наполненная легким ароматом духов Энджи, сжала Джиму горло.
– А теперь концентрируй внимание, – донесся как будто издалека голос Хансена. – Энджи – Драконы. Драконы – Энджи. Закрой глаза и думай только об этом…
Джим закрыл глаза.
Ничего особенного, казалось бы, не происходило. Внутри шлема жила лишь темнота, да и за его пределами пространство не рождало ни звука. Чертовски знакомый запах волос Энджи буквально сводил с ума. «Думай об Энджи, думай об Энджи, – настойчиво внушал себе Джим. – Концентрируйся на Энджи и драконах…»
Но ничего не происходило…
Голову начало ломить…
Джим чувствовал себя огромным и неуклюжим, особенно сейчас, сидя с закрытыми глазами под этим невероятным астральным феном. Мешал и навязчивый, щекочущий ноздри и такой знакомый аромат духов и лака для волос. Джим услышал биение пространства, понял, что это стучит его собственное сердце, пульсируя в артериях, сосудах и капиллярах тела…
Медленная и приторная, густая и тяжеловесная поступь приближающихся шагов.
Голова Джима начала сама по себе легко поворачиваться вправо-влево. Ему показалось, что он едва ощутимо соскальзывает куда-то вниз по наклонной плоскости. Соскальзывает сквозь темноту и мрак, а тело его при этом увеличивается до гигантских размеров…
Потом в его мозгу начала прорастать непонятная первобытная дикость. Он услышал какой-то шелест, какое-то неведомое шуршание и порхание огромных крыльев; появилось желание вскочить и разнести в клочья первое, что попадется под руку. Для начала, конечно же, предпочтение будет отдано незабвенному Гроттволду Вейнеру Хансену. О-о-о! Сколь сладостный для души Джима процесс! Он узлом завяжет идиота-психолога, прижмет визжащее тело к каменному полу и неторопливо, один за другим, пооткусывает пальцы… Нет, лучше – фалангу за фалангой…
Незнакомый мощный голос раскатами грома призывал Джима очнуться, но Джим игнорировал зов, запутавшись и потерявшись в собственных мыслях…
Что может быть прекраснее, чем вонзить ногти в грудь, а челюстями перекусить тонкую шею столь ненавистного джорджа…
Челюсти? Джордж?..
О чем это он думает?
Ну уж нет – это чушь собачья! Джорджу это с лап не сойдет! Сейчас, сейчас. Сейчас он откроет глаза и разберется!
Джим открыл глаза.
3
Темнота, наполненная легким ароматом лака для волос, исчезла вместе со шлемом. Джим ошарашенно уставился на каменные стены, которые плавно закруглялись и переходили в ровный свод потолка. Небольшую пещеру и коридор освещали факелы, закрепленные в стенных, канделябрах неизвестной работы; факелы горели нервозно, выстреливая длинные пляшущие языки желтого света.
– Наполни тебя гром, Горбаш! – проревел кто-то над самым ухом; Джим тщетно попытался уклониться от кошмарного рева. – Просыпайся, малыш! Нам надобно срочно спуститься в Главную пещеру. Наши захватили одного!
– Одного?.. – заикаясь, поинтересовался Джим. – Одного кого?
– Джорджа! Настоящего джорджа! Да проснись же ты, Горбаш!
– Я уже проснулся… – заспорил Джим, но поперхнулся…
Огромная голова с мощными челюстями и острыми зубами крокодила скрыла от глаз Джима каменный потолок. Очумелый от рева мозг Джима, зарегистрировав образ, идентифицировал с некоторым запозданием, но когда произошел «импритинг», Джим резко выпалил:
– Дракон!
– А кем еще, по-твоему, может быть прадядюшка по материнской линии?! Опять кошмары мучают?! Просыпайся! Это я, Смргол, обращаюсь к тебе, малыш! Я, Смргол! Ну-ка, подъем! Потряси крыльями и пошлепали вниз! Нас и так заждались в Главной пещере! Не каждый день удается захватить в плен джорджа! Идем!
Клыкастая пасть убралась в сторону. Судорожно моргая, Джим оторвал взгляд от исчезающего жуткого видения. Он опустил глаза и увидел громадный хвост: бронированный, с рядами острых костяных пластинок, бегущих с треугольного кончика вверх по наружной плоскости. Хвост утолщался, приближаясь к… «нему». «О, ужас Расщелины голубого Джима!»
Это был его хвост!
Хвост Джима!
Джим вытянул перед собой руки. Или лапы? «Руки» были огромны: их усеивали костяные пластинки, такие же, как на хвосте но меньшего размера. «Пальцы» оказались кожисты и слегка скрючены, а когтям требовался маникюр. Поднеся лапу с когтями ближе к глазам, Джим наткнулся на удлиненную морду, торчащую из того места, которое он привык называть носом. Джим судорожно облизнул пересохшие губы – длинный, красный, раздвоенный язык рассек дымный воздух пещеры.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
