да и те стоят друг напротив друга, во всеуслышание вопя о конкуренции. Можно было бы зайти и перекусить. Еда здесь явно будет лучше, чем харчи на корабле. Но это сейчас не самая важная их цель.
Взбираются по деревянным ступеням. В убогой бане их встречает скверно сложённый и неучтивый банщик. Однако, получив на руки деньги, он становится намного дружелюбнее. Даёт им по не самому крупному куску мыла и указывает, на удивление, на разные двери. Валерия выглядит нерешительно. И некоторое время она даже разглядывает мыло в своих руках с опаской и неуверенностью. Кеннет понимает, что подобное место для неё в новинку. Её держали в идеальных условиях роскошного поместья.
Конечно, на корабле-призраке она пережила немало стеснения, ютилась в дырявом «брюхе» прогнившего судна, терпела одиночество и равнодушие. И всё же общественная баня, кажется, пугает её больше необъяснимого и неизведанного.
– Если что-то случится – кричите. Просто кричите, и я приду.
Конечно, Бентлей не в том положении, чтобы защищать Валерию, но, если и правда кто-то попытается причинить ей вред, уж огреть по голове обидчика тростью он сможет. Они отвлекутся, и девушка сможет убежать. Она довольно ловкая и невероятно везучая.
Его слов и заверений в том, что он обязательно её защитит, хватает, и да Коста уходит. Он сам сворачивает в тёмное помещение. Оттуда тянет влагой, теплом и даже духотой. Кеннет сбрасывает с себя старую одежду. Камзол, украшенный вышивкой, почти рассыпается в руках. На пальцах остаются грязные следы от угольной пыли. Пожар на «Приговаривающем» был чудовищным, но не был лишён особой, ужасающей красоты. Лорд отставляет в сторону туфли, долго колеблется, прежде чем снять с волос ленту.
Когда-то он был лейтенантом в британском флоте. Ему нечего стесняться. С куском почти не пенящегося мыла Кеннет проходит в банную.
Долго и старательно он натирает всё тело, не обращая внимания на проходящих мимо мужчин. Ему нет дела до того, кто они такие, как и им нет дела до него. Бентлей смывает с себя соль, песок и кровь, как свою, так и чужую. Ему это необходимо: отмыться, вычистить грязь из-под ногтей, привести в порядок волосы, убрать щетину.
Бритва, немного затупленная, поблёскивает на полке у залапанного, мутного от жара зеркала. Кеннет проводит рукой по поверхности стекла, берёт лезвие, чтобы без помощи цирюльника соскоблить щетину. На щеках остаётся несколько порезов, что неудивительно, ведь его руки трясутся и пальцы совершенно не слушаются. В отражении, через снова запотевающее пятно от ладони, на него смотрит уже знакомое лицо. Теперь он похож на человека. Снова.
Сорочка жёсткая, а сапоги без чулок сотрут ноги в кровь. Но чистые вещи возвращают ему веру в себя. И в небольшую комнату, где банщик с аппетитом уплетает дурно пахнущую похлёбку, он выходит не совсем прежним, однако в состоянии, близком к тому. У входа его уже ожидает Валерия, затравленным враждебным взглядом глядя на всех и каждого. Поверх чистой сорочки она накинула старый плащ, а влажные волосы стянула в тугую косу.
– С вами всё хорошо, мисс?
Валерия кивает. Вместе они выходят на улицу. Свет всё ещё режет глаза: столько лет в пучине не прошли бесследно, мир вокруг – слишком яркий.
– Вернёмся на корабль, сэр? Или вы хотите пройтись по… городу? Или вдоль берега?
Бентлей качает головой. Нет, определённо нет. Лучше вернуться на судно и уже там дожидаться, когда же они наконец отправятся в Лондон. Своими мыслями Кеннет уже добрался туда. Он представляет, в какое запустение пришло его поместье, что ещё страшнее – изменения за столько лет не обошли и Компанию стороной, но даже эта разруха не сравнима с тем, что, вероятнее всего, ожидает его по прибытии. Лорд молчит слишком долго, посему Валерия обращается к нему снова:
– Сэр, я тут… – она протягивает Кеннету раскрытую ладонь, – попыталась отмыть.
Внутри неприятно свербит, ком подступает к горлу. На её ладони потускневшее от времени кольцо с потемневшими пятнами крови. Она ещё долго будет преследовать его. В каждом сне, в отголосках его дел, всегда и везде он будет видеть её, а в каждой хотя бы немного похожей на неё девушке попытается разглядеть то, что когда-то влюбило его.
– Я… спасибо…
Бентлей двумя пальцами берёт с ладони кольцо. Всё, что осталось от его былой славы. Очень бережно надевает его на палец. И надо же, оно садится так, как нужно. Пальцы не иссохли окончательно.
– Лучше вернёмся на корабль.
* * *
Что прошёл почти месяц, Бентлей узнаёт всё от той же Валерии, которая делает отметки на задней стороне откуда-то раздобытой Библии. Никто, кроме священника, с ней толком и не разговаривает. И лишь по доброй воле святой отец делится всей информацией, какую только знает, закрывая глаза на испанские корни юной леди. На рассвете тридцать второго дня в трюм спускается Джеффри. Он небрежно швыряет Бентлею и Валерии два тяжёлых плаща, коротко произнося:
– Дальше вы пойдёте на шлюпке. Не хватало ещё в Лондон заявиться на украденном корабле.
Валерия практически сразу подскакивает с койки, а Бентлей ещё какое-то время смотрит в потолок, по которому ползёт жирный таракан. Даже в море от этих тварей никуда не деться. Но неужели Кеннет не ослышался? Лондон? Родной дом, где его слова имеют хоть какой-то вес?
От волнения сердце бьётся чаще. Лорд спускает ноги с койки, проводит ладонями по лицу, чтобы избавиться от остатков сна.
– Тогда дайте нам матросов, капитан. Пусть они отвезут нас к берегу, – Валерия подбирает плащ и накидывает его на себя. Хрупкая пташка, а ведь чувствует себя равной капитану корабля. Но в сложившихся обстоятельствах защитить их двоих способна только она. Пускай и словами.
Девушка разворачивается на пятках к Бентлею:
– Вставайте, лорд Кеннет. Мы прибыли.
– Сами доберётесь. Только живее. Ждать вас сотню лет никто не будет, краба мне в дышло.
После этих слов пират уходит, а испанка протягивает Бентлею плащ, предварительно отряхнув его. Нет ни единого представления, как встретит столица своего сына. Его не было слишком долго, всё могло измениться уже несколько десятков раз. Кеннет кивает Валерии и накидывает на себя плащ. Им нечего забирать, никаких вещей, лишь то, что надето на них.
На верхней палубе промозглый ветер пробирает насквозь. Но это и не мягкий климат Карибского бассейна. Родная старушка Англия. Далеко впереди горят сигнальные огни желающих причалить кораблей. Кеннет подходит к фальшборту, пока Валерия обращается к капитану:
– Спасибо, что спасли нас.
– Не заставляйте меня об этом пожалеть.
Впервые на памяти Бентлея
