Если же это не удастся, молила она всех христианских и индийских богов, пусть выиграет Маккензи. Он был неизвестной величиной и наверняка менее грубым и жестоким, чем Говард. И уж конечно, он был не таким грязным. А кроме того, убежать от одного человека легче, чем от двух дюжин.
Силуэты противников вырисовывались на фоне огня — напряженный, похожий на волка Говард и красивый, элегантный, чрезвычайно небрежный Маккензи.
Судя по всему, противники не уступали друг другу. Она знала, что большинство английских джентльменов были азартными игроками, и догадывалась, что Маккензи является хорошим игроком. И все же очень боялась, что Говард играет лучше, чем он. Поняв, что игра достигла точки наивысшего напряжения, Кири закусила нижнюю губу.
— У меня три одинаковые карты, Маккензи, — злорадно проговорил Говард, показывая свои карты. — Чтобы побить их, тебе потребовалось бы сотворить настоящее чудо.
— Похоже, ты прав, — сказал, к ужасу Кири, Маккензи. — Но давай посмотрим, что приготовила мне богиня судьбы.
Зрители замерли в напряженном молчании. Кири, чувствуя себя на грани нервного срыва, продолжала скрести наручник, хотя руки у нее онемели от этой работы. Осталось немного, совсем немного.
Присутствующие дружно охнули от удивления, а Маккензи воскликнул с довольным видом:
— Подумать только, у меня тоже три карты одного достоинства, и заметь — никакого жульничества! Я выиграл партию. И леди.
— Нет, черт возьми! — Говард вскочил на ноги, опрокинув на пол стол. — Ты жульничал, грязный карточный шулер!
Маккензи тоже встал, но был спокоен.
— Я жульничал? Интересно узнать, каким же образом?
— Не могу сказать точно, но ты что-то сделал, и, клянусь, тебе это с рук не сойдет! — Он замахнулся на своего противника, который без усилий увернулся от его кулака.
Словно это послужило сигналом, среди контрабандистов то здесь, то там стали вспыхивать драки. Говард бросился на Маккензи, который мастерски избежал его ударов. Остальные накинулись друг на друга исключительно ради собственного удовольствия.
Висевший над огнем чайник с кипящей водой перевернулся и залил огонь. Во время драки были сбиты один за другим три фонаря. Наполненная смрадом пещера освещалась только тлеющими углями.
Для Кири это был удобный случай. Она яростно набросилась на наручник, и ей удалось сломать металлическое кольцо. Она разогнула его еще больше и оказалась на свободе.
С трудом поднявшись, Кири опрометью бросилась к выходу, старательно обходя все еще дерущихся контрабандистов. Но совсем избежать столкновения с ними не удалось. Какой-то человек, от которого разило ромом, наткнулся на Кири. Она дала ему подножку, и он с рычанием упал навзничь.
Через несколько шагов она столкнулась с другим дюжим типом. Когда она хотела проскользнуть мимо, он схватил ее. Она ударила его локтем в живот. Он выругался, но не выпустил ее. Она скорее почувствовала, чем увидела, как он поднимает правую руку. Догадавшись, что в ней нож, она умудрилась схватить его за запястье и заломить руку назад. Охнув от боли великан отпустил ее руку.
Она инстинктивно выхватила нож из его ослабевшей руки и снова помчалась к выходу из пещеры. Теперь, когда она вооружена, ничто и никто не сможет ей помешать.
Глава 4
Увертываясь от ударов Говарда, Маккензи умышленно опрокинул чайник, чтобы загасить огонь, и перевернул один из фонарей. Остальные фонари контрабандисты перевернули без его помощи.
Под прикрытием смрадной темноты он бросился туда, где находилась девушка. Каменная стена оказалась ближе, чем он рассчитывал. Маккензи ощупывал грубую каменную стену, уверенный, что где-то здесь прикована девушка.
Однако этой чертовой девчонки там не оказалось. Неужели он потерял способность ориентироваться?
Но нет. Под его правой рукой загремела цепь. Ощупывая каждое звено, он прошелся рукой до конца цепи. Девчонки не было. Но как, черт возьми…
Наручник был сломан и разогнут. Мисс Кэрри Форд оказалась еще более удивительной особой, чем он думал. Он повернулся и направился к выходу из пещеры, надеясь, что она не угодила в самый центр побоища.
— Девчонка убегает! — крикнул кто-то.
— Хватайте ее! — взревел Говард.
Под крики контрабандистов Маккензи добрался до выхода из пещеры. Девчонка еще не успела выбраться наружу: он обнаружил ее по запаху, раньше обратив внимание на соблазнительный аромат ее духов. Мысленно поблагодарив судьбу за то, что она цела и невредима, он покровительственно обнял ее рукой за плечи…
…и тут же растянулся на полу, потому что она зацепила своей стопой, словно крюком, его ногу и толкнула его. Он инстинктивно ухватился за нее, и они упали оба, причем он оказался наверху.
Она предприняла коварную попытку ударить его коленом в пах, но, придавив ее собственным весом, он лишил ее способности двигаться и хрипло прошептал ей на ухо:
— Оставь свои приемчики, ведь я спасаю тебя!
Она перестала драться.
— В таком случае отпусти меня и давай, черт возьми, убежим отсюда!
Он сразу же отпустил ее, и они оба поднялись на ноги. Он бросил в пещеру мешочек с пятьюдесятью гинеями и следом за ней выбрался наружу.
Шел проливной дождь, но ночь казалась светлой по сравнению с кромешной тьмой пещеры. По крайней мере теперь можно было разглядеть что-то вокруг и сориентироваться.
Он увидел: вдоль самого края обрыва бежит Кэрри. Свернув направо, она, словно обезумевшая горная козочка, стала подниматься по каменистой тропе вверх. Маккензи усмехнулся и, чтобы не отстать, тоже прибавил ходу. Девушка, должно быть, была смертельно напугана, когда ее схватили контрабандисты, но не поддалась страху. И это было хорошо, потому что через некоторое время кто-нибудь из контрабандистов бросится за ними в погоню.
После ливня тропинка стала опасно скользкой. Кэрри почти добралась до небольшой поляны, на которой размещался загон для лошадей, когда, оступившись, заскользила к краю обрыва. Мак, едва успев уцепиться одной рукой за какой-то куст, другой рукой схватил девушку и вернул ее на безопасное место.
На мгновение они оба застыли, прижатые к холодному мокрому камню. Пьянящий аромат сирени, специй и женщины заставил его позабыть о том, что за ними гонятся разъяренные контрабандисты.
Из транса его вывел ее резкий окрик:
— Отпусти меня, балбес!
Вырвавшись из его рук, Кэрри снова побежала вверх по тропе, к поляне. Он бежал следом, отстав от нее на несколько шагов. Тяжело дыша, она остановилась у ворот загона. Маккензи понял: она специально успокаивается, чтобы не волновать животных.
