Коротышки шлепнули амебу мне на плечо. Она не просочилась сквозь защитный костюм, а поползла к голове. Студенистое тело амебы закрыло окошко моей «обезьяньей шкуры». Окружающий мир потемнел.
— Канэ Канэа, — едва слышно завибрировал пластик окошка.
— Meu deus,[16] — пробормотал я.
Амеба умела разговаривать! Чтобы ответить ей, мне даже не требовалось говорить. Ее вопросы передавались через вибрацию окошка. А ответы она… читала в моих мыслях! Значит, если я солгу, она тут же поймет. Запросто! Я так перепугался, что, пока длился наш странный диалог, дважды обмочился. Но «обезьянья шкура» сработала безупречно: собрала мочу и переработала ее в нечто полезное и питательное. Как обычно.
Наконец допрос закончился, и амеба сползла с окошка. Один из коротышек подхватил ее и передал сгоравшим от нетерпения Энди Джеку и Рикки Нику. Они оба притронулись к амебе и… уставились на нас с неприкрытым удивлением.
— Выходит, вы сказали правду. На Земле больше нет русских.
— А с какой стати нам врать? — передернул плечами Владимир.
Энди Джек взял извивающуюся тварь и направился ко мне.
— Довольно! — закричал я. — Я покончу с собой прежде, чем вы снова посадите на меня эту зверюгу.
Энди Джек в замешательстве остановился.
— Вы все еще ее боитесь?
— А вы не боялись бы существа, умеющего читать мысли?
Владимира мои слова ошеломили, Амаури пробубнил что-то себе под нос. А Энди Джек лишь улыбнулся.
— Здесь нет ничего загадочного. Это, как вы его назвали, существо умеет воспринимать и интерпретировать электромагнитные поля вашего мозга, к тому же улавливает приток амитрона к вашей щитовидной железе.
— А вообще-то что оно такое? — спросил Владимир.
Энди Джек так и сиял от гордости.
— Это мой сын.
Мы ожидали, что сейчас они продырявят наши защитные костюмы, но этого не случилось. И вдруг нам стало ясно: мы нашли то, что искали, — результат игр коротышек с рекомбинацией ДНК человека.
— Мы очень давно работали в этом направлении и лишь четыре года назад добились успеха, — сообщил Энди Джек. — Эти исследования должны были стать самым выдающимся достижением в области обороны, но поскольку мы уничтожили всех русских, незачем больше держать наших питомцев взаперти.
Энди Джек нагнулся и опустил амебу в «гороховый суп», который был теперь коротышкам почти по колено. Амеба тут же распласталась на поверхности жижи, начала растекаться во все стороны и вскоре достигла метра в диаметре. Я до сих пор помнил ее шепот, передававшийся через окошко защитного костюма.
— Никак не пойму, где у нее может быть мозг, — сказал Владимир.
— У него нет мозга, — ответил Энди Джек, говоря об амебе в мужском роде, поскольку та являлась его сыном. — Функции мозга выполняет все тело. Если его разрезать на сорок частей, каждая часть сохранит достаточно разума и памяти, чтобы вести самостоятельную жизнь. А когда несколько наших питомцев собираются вместе, возникает удивительно сердечная обстановка и их умственный потенциал необычайно возрастает.
— Прямо пай-детки и круглые отличники, — с нескрываемым раздражением процедил Владимир.
Я изо всех сил боролся с тошнотой.
«И это — следующая стадия развития человечества? — думал я. — Человек поганил планету до тех пор, пока на ней не осталось ничего, кроме микробов. А потом ему самому не осталось ничего иного, кроме как кормиться бактериями и вирусами».
— Мы совершили истинный прорыв в эволюции, — продолжал Энди Джек. — Мой сынок инстинктивно умеет приспосабливаться к новым видам паразитических бактерий и вирусов и сознательно управляет строением своей ДНК. Он пропускает ДНК других организмов через полупроницаемые мембраны некоторых своих клеток, изменяя эти ДНК и вновь выпуская в мир.
— Это как-то не вызывает у меня желания кормить такого ребеночка или менять ему пеленки, — сказал я.
Энди Джек весело засмеялся.
— Поскольку они размножаются делением, у них нет стадии младенчества. Конечно, если бы части разделившегося существа были совсем маленькими, им понадобилось бы некоторое время, чтобы достичь уровня взрослого. Но при нормальном развитии из одного взрослого организма сразу получаются два таких же.
С этими словами Энди Джек нагнулся, поднял своего сынка, намотал его на руку и подошел к Ричарду Никсону Диксону, который молча наблюдал за происходящим. Энди Джек опустил на плечо Диксона руку с намотанной на нее амебой.
— Кстати, сэр, — сказал Энди Джек. — Поскольку мы перебили всех русских, проклятая война наконец закончилась.
Диксон удивленно посмотрел на него.
— И что из этого следует?
— Что нам больше не нужен командир.
Не успел Диксон ответить, как амеба вгрызлась ему в горло, и он рухнул мертвым в «гороховый суп». На наших глазах свершился государственный переворот.
Меня интересовало, как отнесутся к этому остальные коротышки, но они, похоже, ничего не имели против. Их суперпатриотизм и воинственность явно имели свои пределы. Это меня обрадовало — возможно, у нас со здешними людьми все же осталось нечто общее.
Они решили нас отпустить, и мы не стали мешкать с отлетом. На обратном пути к стерилизационной камере коротышки открыли нам истинную причину удара, который потряс недавно Форпост-004. Разумеется, «русские» были здесь ни при чем, просто как раз в том помещении, где находилось хранилище резервуаров с водородом, слой защитной плесени слегка мутировал, войдя в симбиоз с бактериями, пожирающими сталь. Едва в стальной обшивке появилось отверстие, как вместе с «гороховым супом» внутрь базы проникли молекулы аминокислот, и результатом их альянса с чистым водородом был взрыв, уничтоживший изрядную часть Форпоста-004.
До чего же мы обрадовались, что оставили нашего дорогого старого «Головастика» парить в сорока метрах над землей! И все равно не обошлось без инцидента: некие микробы облюбовали мельчайшие трещины в корпусе корабля и начали стремительно размножаться, все больше их расширяя. И все же Амаури счел, что и корабль, и наша троица вполне способны выдержать обратный путь.
Мы улетели без торжественных речей и прощальных поцелуев.
Итак, теперь вы знаете правду о нашем путешествии на матушку Землю в 2810 году. Думаю, вы сами заметили, как все случившееся с нами тогда созвучно с тем, что происходит в наших мирах сейчас. Если мы позволим Пенсильвании ввязаться в затяжную локальную войну Киева и Нункамаиса, мы получим сполна и по заслугам. А в сравнении с конвертерами антиматерии бактериологическая война может показаться невинной детской забавой. И если человечество уцелеет в этой войне, его уже нельзя будет назвать человечеством.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
