Возможно он имел в виду совсем другое.
— Ты уже работаешь со сценарием? — спросила она осторожно. В его глазах она прочитала легкую насмешку. — Я слышала, Лорен Чейз будет петь? Всюду, куда бы я ни пошла, только и разговоров о том, кто будет исполнять роль Тессы, а кто — Джо.
— Джо будет играть Джек Ладд. — Брэндон взглянул на нее и увидел, что она довольна.
— Прекрасно! Тебя ждет потрясающий успех. Я рада за тебя.
И она действительно радовалась. Брэндон понимал, что она абсолютно искренна. Это было так характерно для нее — испытывать настоящую радость, если кому-нибудь еще, помимо нее, улыбнется фортуна. Рейвен никогда не стеснялась проявлять добрые чувства по отношению к коллегам. Значительной долей ее привлекательности были ее искренность и дружелюбие. На минуту она забыла, что собиралась быть осторожной в разговоре с Брэндоном. Она улыбнулась ему и схватила за руки.
— Так вот почему ты в Калифорнии! Ты уже начал работать?
— Нет. — Момент ему показался удачным, чтобы обсудить кое-что еще. — Рейвен, я сказал тебе, что мне нужен партнер. Но не только. Ты нужна мне, просто нужна сама по себе.
Рейвен попыталась высвободить пальцы из его руки, но он удержал их.
— Брэнд, я не думаю, что тебе кто-нибудь нужен, а уж я-то меньше всех.
Брэндон сильно сжал Рейвен руку, не замечая, что причиняет ей боль.
— Но это прежде всего и бизнес, Рейвен.
Ее лицо окаменело.
— Деловые сделки я обычно заключаю через своего агента! Ты помнишь Хендерсона?
— Я все помню. — Брэндон увидел, как вспыхнули ее глаза от обиды и как быстро она овладела собой. — Рейвен, — сказал он нежно, — извини меня.
— Оставим старые обиды, Брэнд. Законно ли твое предложение? Хендерсон должен был известить меня о твоих планах на мой счет.
— Предложение было сделано, но я попросил его позволить мне самому сначала поговорить с тобой.
Рейвен откинула волосы за спину и вздохнула.
— Но почему?
— Я думал, если ты узнаешь от него, что нам придется работать вместе, то откажешься.
— Да, — согласилась она, — ты прав, так и было бы.
— Но будет невероятная глупость, если ты откажешься. Хендерсон знает это так же хорошо, как и я.
— Ох, ты должен понять… Мне совсем не нравится, когда люди решают что-то за меня и определяют мою жизнь. Значит, вы вдвоем решили, что я не способна обдумать все самостоятельно?
— Совсем не так, — хладнокровно возразил Брэндон, — мы согласились все предоставить тебе. Хотя ты бываешь чаще эмоциональна, чем благоразумна.
— Благодарю покорно! Я получаю поводок и ошейник в подарок на Рождество!
— Советую тебе, не будь идиоткой.
— Ах, теперь я уже и идиотка? — Рейвен встала и зашагала по комнате. Брэндон вспомнил, что она закипает очень быстро. — Не знаю, Брэнд, как я могла обходиться без твоих прелестных комплиментов все это время? Почему в целом мире тебе потребовалась только идиотка в качестве сотрудника для работы?
— Потому, что ты прекрасный композитор и замечательный поэт. А теперь помолчи.
— Ну конечно, тем более что ты так вежливо просишь.
Не спеша он вытащил еще одну сигарету, закурил, выпуская струи дыма и не отводя глаз от лица Рейвен.
— Это важный проект, Рейвен. Давай не раздувать ссору из-за пустяков. Я специально приехал к тебе, чтобы поговорить обо всем с глазу на глаз, а не через посредников и не по телефону. Можешь ты понять это?
Девушка долго молчала.
— Возможно.
— Мы используем прилагательное «упрямая» позже. Не хотелось бы доводить тебя до сумасшествия прямо сейчас.
Рейвен испытующе посмотрела на него.
— Тогда позволь мне задать пару вопросов до того, как ты скажешь что-то такое, что доведет меня до сумасшествия. Во-первых, почему ты хочешь заполучить именно меня в качестве партнера? Во-вторых, почему хочешь поделиться триумфом?
— Я еще поделюсь с тобой работой, дорогая. Пятнадцать песен — это не шутка.
— Остался еще вопрос номер один. Почему я, Брэндон. Почему не тот, кто имеет опыт работы над мюзиклом?
Он прошелся по комнате, сел за рояль и заиграл.
— Помнишь это? — пробормотал он, не позволяя ей отвести взгляд.
Рейвен ничего не ответила. Она встала и незаметно вышла из комнаты. Ей было бесконечно трудно находиться рядом с ним у того же рояля, где они сочиняли песню, которую он сейчас заиграл. Она вспомнила, как они улыбались, как теплели их глаза, какими нежными были его руки, когда он прикасался к ней. «Снежная тишина» — это была первая и единственная песня, которую они написали вместе, исполняли вместе и записали на пластинку.
Тихо, тихо… Снег идет,
Не спугни его тревогой.
Пусть, замедлив своей полет,
Он ложится на дорогу.
Оголенные кусты
Белой шубой укрывает.
Что случится, знаешь ты?
Нет, никто того не знает…
Нет, никто того не знает…
После того как он кончил играть, она тихонько возвратилась в комнату.
— Ты хочешь сделать с этим что-нибудь? — спросила она.
Он услышал по тону ее голоса, что ей больно, и почувствовал угрызения совести — ведь он умышленно попытался разбить панцирь ее обороны.
— Благодаря этой песне, Рейвен, ты за две минуты и сорок три секунды получила приз — золотую пластинку. Мы тогда хорошо поработали вместе.
Она повернулась к нему и, глядя прямо в глаза, сказала:
— Это было один-единственный раз.
— И получим награду снова. Соглашайся, дорогая моя. — Брэндон встал и подошел к ней, но не дотронулся до нее. — Рейвен, ты знаешь, как это важно для твоей карьеры. И ты должна осуществить все, что сможешь. «Фантазия» нуждаются в твоем таланте.
Конечно же, Рейвен жадно желала этого. Она с трудом сама верила, что можно хотеть чего-то так сильно. Здесь она сможет выразить все свои чувства, самое себя. Но как она снова сможет работать с этим человеком в постоянном с ним общении? Способна ли она на такой шаг? Способна ли принести в жертву здравый смысл ради профессиональной выгоды? Но я не люблю его ничуть, увещевала она себя.
Невозможно было скрыть от Брэндона свои терзания, свою нерешительность, страх и желание осуществить скорее свою мечту.
— Рейвен, думай сейчас только о музыке.
— Я и думаю. Но еще я думаю о тебе — о нас. Не уверена, что наше тесное общение безопасно для меня.
— Я не могу обещать, что ненароком не дотронусь до тебя. — Он был раздосадован. — Но, клянусь, сделаю все, чтобы не выдать своих чувств. Этого достаточно?
