- Некоторое время почти всех настораживал переход от мозга к кристаллу. На раннем этапе, кристалл был отдельным устройством, которое обучалось своей работе через подражание мозгу, и которому приходилось передавать контроль над телом в определенный момент. Потребовалось еще пятьдесят лет, чтобы сконструировать его постепенно заменяющим мозг, нейрон за нейроном, беспрерывным переходом в подростковом возрасте.
Значит, Грейс дожила до изобретения кристалла, но промедлила и умерла, прежде чем успела воспользоваться им? Джамил удержался от выбалтывания своих заключений. Пока что, все его догадки оказались неверными.
Маржит продолжала:
- Некоторые люди не просто настораживались. Ты не представляешь, как яростно Ндоли проклинали в определенных кругах. И я говорю не только о фанатиках, выплевывавших трактаты о "победе машин" и их "нечеловеческих целях". Антагонизм некоторых из них не касался деталей технологии. Они сопротивлялись бессмертию в принципе.
Джамил рассмеялся:
- Почему?
- Десять тысяч лет софистики не исчезают за одну ночь, - сухо заметила Маржит. - Каждая человеческая культура потратила огромные интеллектуальные усилия на задачу примирения со смертью. Большая часть религий создавала изощренные системы лжи по этому поводу, превращая смерть в нечто иное, чем она была на самом деле, хотя некоторые из них предпочитали лгать о жизни. Но и самые светские философии искажались от необходимости делать вид, что смерть была к лучшему.
- Заблуждение натурализма в его самой яркой форме, и самое очевидное, но это никого не смущало. Поскольку каждый ребенок мог сказать, что смерть бессмысленна, несправедлива и невыразимо отвратительна, обязательным долгом софистики стало уверять в обратном. Писатели веками утешали себя самодовольными пуританскими сказками о бессмертных, желающих смерти умоляющих о смерти. Не стоило ожидать, чтобы все они, вдруг оказавшись перед лицом отмены смерти, признали, что только подбадривали себя. И самодеятельные философы-морализаторы - большинство из них не испытывали в жизни большего неудобства, чем опоздавший поезд или угрюмый официант - принялись завывать о гибели человеческого духа от этой ужасной чумы. Мы нуждались в смерти и страдании, чтобы закалить наши души! Только бы не ужасные, ужасные свобода и безопасность!
Джамил улыбнулся:
- Пускай были и такие клоуны. Но в итоге, конечно, они подавились своей гордостью? Если бы мы шли по пустыне и я говорил тебе, что озеро впереди нас мираж, я мог бы упорствовать в своем мнении, чтобы не разочароваться. Но когда мы пришли бы к озеру и мое заблуждение раскрылось, я не отказался бы пить из этого озера.
Маржит кивнула.
- Большинство из самых шумных людей в конце замолчали. Но были и более тонкие аргументы. Хочешь - не хочешь, а вся наша биология и наша культура действительно развивались в присутствии смерти. Почти каждая праведная борьба в истории, каждая достойная жертва происходили против страдания, насилия, смерти. Такая борьба становилась невозможной.
- Да, - озадачился Джамил, - но только из-за того, что они победили.
Маржит мягко сказала:
- Я знаю. В этом не было смысла. И я всегда верила, что любая цель, заслуживавшая борьбы за нее - в течение веков и тысячелетий - заслуживает своего достижения. Не может быть благородства в борьбе за идею, и даже в смерти за нее, если не будет благородным победить. Утверждать иначе не будет софистикой, это будет просто лицемерием. Если путешествовать важнее, чем прибыть по назначению, то не стоило и начинать путешествие.
- Я говорила все это Грейс, и она соглашалась. Мы вместе смеялись над теми, кого называли "трагедийцами": людьми, заклеймившими наступающую эру как время без мучеников, время без святых и без революционеров. Никогда не будет новых Ганди, Манделы, Анг Сан Су Кю - и, конечно, в этом была некоторая потеря, но стали ли бы эти великие лидеры приговаривать человечество к вечным несчастьям, чтобы создать подходящий фон для вечного героизма? Пожалуй, некоторые из них стали бы. Но у самих угнетенных были и лучшие занятия.
Маржит умолкла. Джамил убрал ее тарелку и снова сел напротив. Приближался рассвет.
- Конечно, одного только кристалла было недостаточно, - продолжила Маржит. - При должной аккуратности, Земля могла вместить сорок миллиардов человек, но куда девать остальных? Кристал превратил виртуальную реальность в простейший путь к свободе: на малой доле пространства, малой доле энергии, он мог существовать без присоединенного тела. Грейс и я не ужасались такой перспективе, как некоторые люди. Но в этом не было лучшего выхода, большинство людей хотели не этого, они хотели освободиться от смерти.
- Поэтому мы изучали гравитацию, и мы изучали вакуум.
Джамил боялся снова оказаться в дураках, но по выражению ее лица он видел, что на этот раз не ошибся. "М. Осват, Г. Фюст". Соавторы основополагающей статьи, о которых не было известно ничего, кроме сокращенных имен.
- Ты дала нам Новые Территории?
Маржит слегка кивнула:
- Грейс и я.
Джамила переполнила любовь к ней. Он подошел и стал на колени, чтобы охватить ее за талию. Маржит коснулась его плеча:
- Не надо, вставай. Не делай из меня бога, от этого я только кажусь себе старой.
Он поднялся, застенчиво улыбаясь. Любой человек в беде заслуживал его помощи - но если он не был перед ней в долгу, то понятие долга вообще теряло смысл.
- А Грейс? - спросил он.
Маржит отвернулась.
- Грейс завершила свою работу, а потом решила, что она, все-таки, трагедиец.
Изнасилование стало невозможным. Пытки стали невозможны. Бедность исчезала. Смерть удалялась в космологию, в метафизику. Сбывались все ее мечты. И для нее, внезапно увидевшей их сбывшимися, все оставшееся в мире стало скучным.
- Однажды ночью она забралась в печь в подвале ее здания. Ее кристал выдержал пламя, но она стерла его изнутри.
***
Уже наступило утро. Джамил начинал терять чувство реальности. Маржит должна была исчезнуть под светом дня, как видение, неспособное удержаться в повседневном мире.
- Я потеряла и других, дорогих мне людей, - сказала она, - Мои родители. Брат. Друзья. Так случалось со всеми вокруг меня, в те времена. Я не была исключением: горе все еще было обыденностью. Но, десятилетие за десятилетием, век за веком, мы стали незначительны, те из нас, кто понимал, что означает потерять кого-то навсегда. Нас теперь меньше, чем один на миллион.
- Долгое время я держалась со своим поколением. Были анклавы, были гетто, где все понимали "старые времена". Я провела двести лет замужем за человеком, написавшим пьесу "Мы, которые знали мертвых" - пьесу ровно настолько претенциозную и жалобную, насколько ты можешь понять из названия, - она улыбнулась воспоминаниям. - Ужасный, пожирающий себя мирок. Если бы я осталась там дольше, я бы последовала за Грейс. Я бы молила о смерти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
