Читаем без скачивания Узник зеркала - Тамара Крюкова

— Подождите! — воскликнул Глеб. — Можно, я сделаю это сам?

Брови мельника удивленно поднялись, но он не стал возражать и осторожно пересыпал самоцветы в пригоршню мальчика. Глеб мгновение любовался игрой огней на строгих отточенных гранях, а потом неожиданно распахнул окно и вышвырнул камни наружу. Александриты вспыхнули в лунном свете чистыми зеленоватыми огоньками и затерялись в снегу.

— Что ты натворил? Теперь я не могу исполнить твоего желания и перемолоть твои воспоминания, — отдуваясь пухлыми щеками, недовольно проворчал мельник.

— Вот именно. И теперь у меня нет выбора. Я иду спасать братца, даже если он не стоит того, чтобы из-за него рисковать головой.

Откуда ни возьмись появилась Марика. Юный принц и маленькая цыганка с такой радостью кинулись друг к другу, будто встретились после долгой разлуки. Их веселье было таким заразительным, что краснощёкий мельник басовито расхохотался.

— В первый раз вижу таких ненормальных! — воскликнул он, громко хлопнув себя по ляжкам. — Вы, как я погляжу, просто сумасшедшие и стоите друг друга. Оба отвергли лёгкий путь и выбрали тернистый. Но, право слово, мне нравится ваша храбрость. Таким, как вы, порой удаётся то, что не удаётся людям со здравым смыслом. Пожалуй, вам стоит попытать счастья у Одарки.

— Кто это?

— Соседка моя. Её дом стоит на перепутье, вот она путников и направляет: кого на правую, кого на левую дорожку, а перед тем подарком одаривает. Коли скряжничать станет, скажете, что я вас прислал, а если вы ей покажетесь, то она, может, и расщедрится.

Глава 7

Одарка

Заснеженная тропинка, терявшаяся меж сугробов, вела ребят к перепутью. Две дороги, как две длинные руки, тянулись от перекрестка, на котором возвышался дом Одарки. Ни пеший, ни конный не мог, минуя его, выйти на дорогу. Можно было неделями кружить возле дома, оставаясь на месте, потому что полотна дорог дразнили путника своей близостью, но без разрешения хозяйки, словно горизонт, оставались недосягаемыми, сколько бы к ним ни шёл.

Марика бежала с прискоком, чтобы снег не так обжигал ступни. Глянув на её покрасневшие босые ноги, Глеб ужаснулся.

— Ты ведь отморозишь ноги. Давай я тебя понесу.

— Не-е, я тяжёлая. Ты не думай, мне тепло. Варга говорит, я горячая, — бойко отказалась девчонка и припустила ещё быстрее.

На самом деле ноги у Марики так закоченели, что девочка не чувствовала их, но она не собиралась становиться обузой. К тому же маленькая цыганка боялась, что заботливость Глеба сделает её слабой, когда ей особенно нужна сила, чтобы помочь ему.

Добежав до жилища Одарки, дети раскрыли рты от изумления. Никому из живущих не приходилось видеть ничего подобного. Дом высился, вернее рос, на толстенном стебле в три обхвата. Покрытый бугристой корой, ствол необычного дерева-избы, как гигантская нога, цепко впивался в почву корневищами, а вместо кроны громоздилось скопище кособоких домишек. Одни избёнки стояли прямо, другие лепились так, что почти лежали на боку, потупившись оконцами в землю, а хатки поменьше пристроились на крышах своих больших собратьев. Избушки глядели в разные стороны множеством окошек, но дверь была только одна — в маленьком домике, что высился прямо над головами ребят. Несчастный домишко так накренился, что висел почти боком и дверь смотрела в землю.

Мороз крепчал, пощипывая щеки, поэтому детям было недосуг долго разглядывать удивительный дом. Вспомнив наставления мельника, Глеб и Марика громко запели:

— Тётка Одарка,Одари подарком.Если нет подарка,Дай, что не жалко.— Сослужи нам службу,Дай, что не нужно.

Одарка не заставила себя ждать. Из окна высунулась голова в чепце из капустных листьев, из-под которого вместо волос в разные стороны торчали спелые колосья.

— Кто меня кличет, понапрасну от дел отрывает? Колядовать время не приспело, а попрошаек я не жалую. Добро у меня считанное, мерянное, прежде наработайте, а потом просите. Кыш, кыш, — недовольно заквохтала Одарка, будто потревоженная курица.

— Нас мельник прислал, велел тебе привет передать, — сказал Глеб.

— Мельник? Ха-ха-ха, — звонко рассмеялась хозяйка, будто услышала что-то ужасно смешное. — Давненько от него весточки не было. Вспомнил-таки о соседке, ветрогон. Всё бы ему из пустого в порожнее молоть, воздух мельничными крыльями гонять. Ладно. Милости прошу, коли пришли, — смилостивилась она.

Дверь отворилась, из домика вытянулись длинные ручищи, ловко сграбастали Глеба и Марику и втащили внутрь. Одарка опустила детей на пол, и её руки вновь стали ничуть не длиннее, чем у обычных людей.

В доме всё было наперекосяк: пол покатый, стены перекошены. Мебель так кренилась, что удивительно, как вообще стояла и не падала, а Одарка ухитрялась передвигаться по кособокой горнице, точно муха по стене.

— Что ж, садитесь, гости дорогие.

Она широким жестом указала па лавку, а сама уселась напротив.

Дети попробовали сесть, но скамья клонилась к одному краю, и они то и дело соскальзывали.

— Спасибо, мы лучше постоим, — вежливо отказался Глеб.

— Ха-ха-ха, — Одарка снова заливисто расхохоталась. — В ногах правды нету.

Она громко стукнула несколько раз каблуком об пол и скомандовала:

— Поворотись да встань ровнее. Вишь, гости какие нестойкие попались.

Всё заходило ходуном, будто началось землетрясение. Избушка, кряхтя и постанывая, выпрямлялась. Пол и потолок встали на место. Мебель выровнялась, и даже оконца из перекошенных стали ровненькими, квадратными. Глеб и Марика не без опаски присели на краешек лавки, боясь, что она вновь перекосится, но скамья стояла устойчиво.

— И куда же вы направляетесь? — поинтересовалась хозяйка.

— В Зазеркалье. Мне нужно освободить брата, чтобы самому избавиться от колдовства.

Одарка кокетливо поправила капустные оборки на чепце и лукаво глянула на ребят.

— Вот как? Дело неплохое. Так и быть, на путь вас направлю и подарком одарю. Только учтите, у меня добра не бездонная пропасть, поэтому, хоть вас и двое, а получите что-нибудь одно. — Она ткнула в Глеба: — Поскольку ты за главного идёшь, тебе и выбирать. Можешь требовать, что душа пожелает. Хочешь цветочную пыльцу, от которой всё становится красивым, вечную лепёшку или несгорающую свечку?

Глеб глянул на Марику. В пёстрых оборках, похожих на разноцветные лохмотья, маленькая цыганка походила на крошечную заморскую пичужку, неведомо как занесённую в снежные края. Девочка ободряюще улыбнулась. Она искренне радовалась доброте Одарки. Ей и в голову не пришло обидеться, что её обделили. Глеб вдруг понял, чего он хочет.

— Мне нужны башмаки, — сказал он.

— Башмаки? Ха-ха-ха! — покатилась со смеху Одарка.

— Ну да, крепкие и тёплые. Для неё. — Он указал на Марику.

Смешливая хозяйка так хохотала, что долго не могла произнести ни слова, хватаясь за живот. А потом, борясь с приступами смеха, проговорила:

— Ой, уморил! Ха-ха! У тебя ведь только одно желание, ха-ха-ха. Любая из волшебных вещей, что я предлагаю, сослужит куда большую службу, а ему подавай простые башмаки, и то не для себя. Ха-ха-ха! Вот чудак из чудаков! Одумайся, а то ещё пожалеешь.

— Она правду говорит. Бери, что дают. Я согрелась уже, — зашептала Марика, испугавшись, что по своей доброте Глеб сделает ошибку.

Но мальчик твёрдо заявил:

— Может быть, мне и пригодились бы волшебные вещи, но сейчас башмаки для Марики нужнее. Я не меняю своих решений.

— Ишь, а ты крут, как я погляжу. Ха-ха-ха! Будь по-твоему, — одобрительно сказала Одарка и, хлопнув в ладоши, кликнула: — Эй, хованцы, хватит ховаться. Время приспело, выходи на дело.

Раздался шорох, и из углов и щелей стали вылезать серые тени.

— Крысы! — воскликнула Марика.

В ответ послышалось тоненькое хихиканье. Дети с удивлением увидели, что это вовсе не крысы, а странные коротышки с тоненькими ножками и ручками и непомерно большими ладонями. Их лица походили на пропечённые ноздреватые блины с глазами-изюминками. Одеты они были в неприметные серые армячки, а на плечи были накинуты плащи цвета сумерек.

— Что прикажешь, Одарка? — почтительно поклонились хованцы.

— Поищите но сундукам да шкафам, в которых вы моё добро храните, и принесите пару ботинок. Да пошустрей!

— Мигом управимся, — пообещали хованцы и не солгали, потому что уже в следующее мгновение они положили перед Одаркой пару прехорошеньких башмачков из мягкой лайковой кожи с блестящими пуговками и будто растворились по тёмным углам.

Одарка подмигнула Глебу.

— Вот то, о чём ты просил. Это не простые башмаки. В жару они холодят, а в холод — греют. Они не изнашиваются, и ноги в них не устают. Коли угодила тебе, так бери.

Глеб и не мечтал о таком волшебном подарке.