— Хм! — проворчал я, не давая ему заметить, как он меня забавляет. — Писание писем — не такое уж прибыльное дело, как вы предполагаете. От голода оно не спасет, да и занятие это не из интересных.
— И вы не нашли ничего другого, кроме как отправиться на чужбину и влачить здесь жалкую жизнь! Не обижайтесь, но это было глупостью с вашей стороны. Не каждому выпадает такое счастье, как вашему тезке, который, еще не родившись, был уже опытным охотником.
— Моему тезке? Кого вы имеете в виду?
— A-а! Я-то думал, что вы хотя бы раз побывали в Соединенных Штатах, в западных прериях, но ваш вопрос показывает, что этого не случилось, иначе бы вы услышали про Олд Шеттерхэнда.
— Олд Шеттерхэнд? Имя-то я слышал. В какой-то газетке я прочитал о приключениях, пережитых этим человеком. Кажется, он был охотником, или следопытом, или… Как там прозываются эти люди?
— Разумеется, это он. Случайно я узнал, что он немец, а так как у вас с ним одинаковые имена, то сначала я подумал, что вы и есть этот самый Олд Шеттерхэнд, но очень скоро моя ошибка обнаружилась. Ваше жалкое положение пробудило во мне сострадание, а поскольку сердце у меня доброе, то я захотел помочь вам стать на ноги, если вы, конечно, будете настолько разумны и схватитесь за тот спасательный круг, который я вам брошу.
Собственно говоря, мне надо было расхохотаться ему в лицо, но я сохранил прежнее, очень скромное выражение на лице. Такой высокомерный тон мормона должен был бы разозлить меня; но мне доставляло удовольствие утвердить его в ложном мнении о себе, и я скромно ответил:
— А почему мне не быть разумным? Я же не ребенок, который не в состоянии оценить сделанное ему добро.
— Хорошо! Если вы согласитесь на мое предложение, то избавитесь от всех забот и кое-чего добьетесь.
— Мог ли я о таком подумать! Прошу вас поскорее поделиться со мной своими планами!
— Только не торопитесь! Сначала скажите мне, что вас привлекает в Пуэрто-Либертад?
— Я бы хотел поискать работу и какой-нибудь приют. В этом вымершем Гуаймасе я ничего не нашел, но надеюсь, что там мне повезет больше.
— Вы заблуждаетесь. Пуэрто-Либертад, правда, лежит на море, но это — еще более унылое местечко, чем Гуаймас. Сотни голодных индейцев слоняются там в поисках работы, и вам там было бы еще хуже, чем здесь. Вам повезло, что Провидение поставило вас на моем пути. Вы, может быть, уже слышали, что я принадлежу к святым последнего дня. Моя религия предписывает мне каждую заблудшую овцу, встреченную в пустыне, привести к цветущим нивам, так что я вижу свой долг в заботе о вас. Вы можете говорить и писать по-английски?
— Кое-как.
— Этого достаточно. А писать по-испански вы, пожалуй, можете столь же свободно, как говорите?
— Да, но с пунктуацией я не очень справляюсь, потому что в испанском вопросительные и восклицательные знаки ставятся не только позади, но и впереди фразы.
— Ну, тут мы что-нибудь придумаем, — высокомерно улыбнулся он. — Я же не требую от вас мастерства. Хотите быть tenedor de libros[20]?
Он спросил это с таким выражением лица, словно предлагал мне княжество; поэтому я обрадованно ответил:
— Tenedor de libros? Я бы охотно занял это место, но — увы! — я не купец. Правда, я слышал, что существует простая и двойная бухгалтерия, но ничего в ней не понимаю.
— А вам это и не нужно. Вы будете служить не у купца, а на асиенде[21]. Правда, я не смогу определить размер вашего жалованья — это дело асьендеро[22], но уверяю вас, что вы будете довольны. Работы будет немного, и я убежден, что в месяц вы будете получать не менее сотни песо. Вот моя рука. Соглашайтесь, и еще нынче вечером мы подготовим контракт!
Он протянул мне свою руку, и я поднял свою, как бы желая, ударив по рукам, скрепить договор, но потом медленно отвел кисть назад и спросил:
— Это серьезно или вы шутите? Мне это кажется чудом, что вы сделали такое заманчивое предложение чужому человеку, весьма небогатому?
— Да это и есть почти что чудо, а потому советую вам не тянуть с ответом, а быстрее принимать решение.
— Я бы, конечно, охотно согласился, но прежде я бы хотел, естественно, узнать об этом деле подробнее. Где расположена эта асиенда, на которую вы хотите меня отправить?
— Не отправить, а отвезти туда.
— Это еще удобнее. И дорого обойдется мне путешествие?
— Вы не потратите ни сентаво. За все заплачу я. Если вы согласитесь, то сразу же освобождаетесь от любых расходов; я даже готов выплатить вам prenda[23]. Асьендеро — мой друг. Его зовут Тимотео Пручильо, он владеет асиендой Арройо.
— Где же она находится?
— По другую сторону от городка Урес. Отсюда надо добраться морем до Лобоса, а оттуда к поместью ведет отличная дорога. Это будет короткое и очень приятное путешествие, во время которого вы встретите много интересного и поучительного, тем более, что там соберется многочисленное общество из ваших родных краев.
— Как это? Люди с моей родины?
— Да, из Пруссии. Это ведь в Германии. Индеец не может стать надежным работником, поэтому здесь не хватает людей, пригодных для повседневного труда на асиенде. Вот поэтому сеньор Тимотео выписал людей из Германии. Их человек сорок, завтра они прибудут сюда, и многие привезут с собой жен и детей. Они подписали контракты, причем на таких условиях, что за короткое время могут стать зажиточными людьми. Асьендеро попросил меня встретить их здесь и отвезти в Лобос.
— Из какой части Германии они родом?
— В точности я не знаю, но предполагаю, что из Польши или Померании[24]. Помнится, мне говорили, что город, из окрестностей которого они едут, называется Цобили.
— Города с таким названием в Германии нет. Хм! Померания или Польша!.. Может быть, вы имели в виду город Кобылин?
— Да, да. Вы назвали его правильно… Наш агент посадил людей в Гамбурге на корабль. Большой океанский пароход высадил их в Сан-Франциско, где они пересели на небольшой парусник и завтра прибудут сюда. Судно зайдет в местный порт только для того, чтобы взять на борт меня. Если вы хотите все взвесить, могу вам дать время до завтрашнего утра. Если вы и тогда не дадите согласия, я беру свое предложение назад, а вы можете сидеть здесь, сколько вам понравится.
— А вдруг капитан согласится взять меня до Лобоса?
— Он этого не сделает даже за хорошую плату, потому что парусник нанят для перевозки одних только переселенцев. Капитан не может брать посторонних пассажиров. Ну, что тут еще раздумывать? С вашей стороны было бы безумием отклонить мое предложение.
