Поднявшись по реке, норвежцы ограбили еще несколько ферм. Добыча их была невелика – только пища и домашний скарб. Они не встретили никого: крестьяне скрылись в лесах, которые обступали берега реки, хмуро глядя на пришельцев.
– Они бежали вверх по реке, – сказал Халдор одному из юных друзей Ранульфа, который скривился при виде жалкой добычи. – Там есть аббатство – вроде того, что мы захватили, только гораздо больше. Это настоящая крепость. Там же, поблизости, живет вождь.
– Почему бы нам не ударить сразу же, пока они не собрали силы? – спросил юноша.
– Если мы выждем, люди снесут под защиту крепостных стен все самое ценное. К тому же вождь не может собрать большие силы. Он в ссоре со своим западным соседом и должен держать воинов на границах. Я не зря проехал здесь прошлой зимой. – Он перевел дух. – Если же, паче чаяния, ирландцы соберут большой отряд, мы разгоним его: лишь очень немногие из них имеют кольчуги, да и неважные они бойцы. И тогда аббатство и дом вождя перейдут к нам в руки со всеми ценностями. После этого мы сможем спокойно уйти.
– И когда это будет?
Халдор пожал плечами:
– Через неделю, может, две. Посмотрим, как пойдут дела. А пока мы будем грабить окрестности.
– Тебе-то хорошо, – огрызнулся юноша. – Ты забрал себе женщину, которую мы захватили.
Халдор бросил на него такой взгляд, что юноша опустил голову и поспешил уйти.
Разграбив все близлежащие фермы, викинги к вечеру вернулись. Халдор торопливо направился к часовне. Сердце его бешено стучало. К горлу подступал комок. За дверью было темно, и только две лампы бросали слабый свет на Бриджит, склонившуюся над алтарем. Она сразу поднялась и отошла прочь. Халдор нашел глазами сына.
– Ранульф, – выдохнул он.
Юноша был закутан в покрывала. Он лежал на правом боку. Лицо его жило. В глазах плясали коричневые огоньки. Язык словно распух, слов было не разобрать.
– Отец… я не думаю… теперь… я пойду в ад…
Сможет ли когда-нибудь Ранульф пойти?
– Как ты?
– Лучше. Боль почти прошла. Она… она…. она хорошо лечит меня.
Халдор посмотрел на вырисовывающееся во тьме лицо Бриджит. В своих лохмотьях она казалась тенью во мраке.
– Иди сюда! – приказал он.
Девушка медленно приблизилась. Она остановилась, так чтобы алтарь разделял их, и подалась вперед, обхватив себя руками.
Дрожь била ее, хотя было не так уж холодно.
– Как обстоят дела? Скажи мне правду, не бойся.
Она выпрямилась.
– О, я не боюсь смерти, если ты об этом. – Затем ее тон стал более ровным. – Его судьба в руках Бога. Но я думаю, что надежда есть. Он силен и поправляется быстрее, чем я ожидала.
– Что еще ему нужно?
– Милость Бога. А кроме этого… – Она поискала слова, а затем выпалила: – Это помещение не годится для больного. Здесь можно простудиться. Перенеси его в монашескую келью, где можно разжечь огонь. А святилище нельзя больше осквернять. – Она коснулась распятия. – Я буду просить Всевышнего о милости.
Халдор почувствовал, что у него загорелось лицо.
– Ты добросовестно служишь мне, своему врагу, Бриджит.
– Господь запрещает нам делать зло, – резко ответила девушка.
Он долго смотрел на нее, а затем прошептал:
– Что-нибудь еще можно сделать для Ранульфа?
– Да. – Ответ пришел сразу. Должно быть, она думала над этим. – Может случиться так, что правая сторона тела будет парализована. Необходимы растирания. Завтра я начну, если ты пожелаешь. Ты должен объяснить ему, что это необходимо и придется потерпеть, а также самому пытаться двигаться.
– Хорошо, – почти радостно сказал Халдор. – Если это необходимо…
Она не ответила.
Когда приготовили постель, зажгли огонь в очаге и перенесли Ранульфа, тот сразу же забылся в тяжелом беспокойном сне. По приказу Халдора у постели сел один из его друзей, чтобы дать отдохнуть Бриджит.
– Я понимаю, – осклабился юноша. – Кое-кто опечалится, если она умрет.
Халдор знал, что Бриджит не понимает ни слова, но ее лицо вдруг побелело. Девушка стиснула кулаки и отвернулась.
– Идем. – Он взял ее за локоть. Она вздрогнула, но покорилась.
Дым стлался над островом, слышались голоса людей. Норвежцы строили шалаши из деревьев, срубленных на западном берегу острова. Бриджит выдохнула:
– Теперь холодный ветер с моря дует над могилами старых монахов, которых вы убили. Пусть Бог согреет их души! – Ее серые глаза смотрели куда-то вдаль.
Странное беспокойство охватило Халдора.
– Мы весь день были в походе и поэтому сейчас будем есть, как только приготовится пища. Я надеюсь, что ты не собираешься морить себя голодом и поешь с нами.
Она повернулась к нему. Скулы резко обозначились под кожей.
– Я решила, что не буду есть вашу пищу.
Халдор вспомнил обычай этой страны – голодать, чтобы не служить врагу. Что, если она умрет? Кто позаботится о его сыне? Но он пожал плечами с притворным равнодушием.
– Тогда ты, может быть, подышишь свежим воздухом? Ты ведь вообще не выходишь на улицу.
Он услышал звук, похожий на всхлипывание, махнул рукой и пошел. Она постояла и последовала за ним на расстоянии вытянутой руки. Они приближались к дальнему концу лагеря.
Солнце уже садилось за лес на западе. Над темной стеной деревьев золотились облака. Ветерок приносил запахи весенних трав. Молодая зелень, в которой мелькали золотые шары одуванчиков, лежала под ногами. Хотя остров был мал, вскоре они уже перестали слышать шум лагеря, крики людей.
Тишина давила на Халдора.
– Бриджит, кто ты?
– Что? – переспросила Бриджит, которую вопрос оторвал от ее дум.
Он посмотрел на нее. Красивая. Если стереть с лица постное выражение, заставить улыбнуться, то никто не мог бы пожелать себе более красивой женщины. Но вряд ли когда-нибудь она улыбнется ему.
– Я тебе очень благодарен, – с трудом выговорил он. – Ранульф, мой последний сын, жив.
Глядя в пространство, она сказала ровным голосом:
– Разве у тебя нет жены дома?
– Есть. Но моя Унн уже не принесет мне детей. А кроме того… – Он стиснул зубы. Почему он должен исповедоваться перед рабыней?
Она не похожа на рабыню. Конечно, кнут и голод могли бы поставить ее на колени. Но Халдор не хотел этого.
Он сглотнул комок в горле и снова заговорил:
– Я в долгу перед тобой. И я всегда плачу свои долги. Чего ты хочешь?
Она остановилась. Медленно, вся дрожа, она повернулась к нему. Он тоже остановился и услышал ее шепот:
– Свободу!
Халдор кивнул:
– Если Ранульф выживет, ты получишь свободу. А если он не будет калекой, я тебе щедро заплачу.
– Это… это в руках Господа… не в моих, – пробормотала она.
– Тогда проси своего Бога, – лукаво добавил Халдор. – Но конечно, для того чтобы заслужить свободу, тебе нельзя голодать. – Он заметил, что ее решимость поколебалась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
