– Позвольте мне говорить прямо, – произнес Хьюстон, сосредоточив внимание на лежащих перед ним бумагах. – У «Второго шанса» огромные неприятности. Мне надо все исправить и сделать это очень быстро.
– У «Второго шанса» проблемы? – искренне удивилась Молли. – Но как это случилось? В секонд-хендах, доходы от которых формируют наш бюджет, дела идут достаточно хорошо.
– У них действительно неплохие показатели. Проблема кроется в перерасходах бюджета. Это в ведении вашего отдела?
Вот оно: сможет ли Молли Майклз принимать трудные решения, что станет ее прямой обязанностью, когда она возглавит модернизированный «Второй шанс»?
Безмятежность исчезла с ее лица, сменившись озабоченностью. Уже лучше. Но почему же на душе у него стало так паршиво?
– Нельзя управлять организацией с годовым оборотом в миллион долларов, словно это лавочка ваших родителей. Нельзя каждому пришедшему сюда с протянутой рукой и душещипательной историей давать все, о чем он ни попросит.
– Я так не делаю! – воскликнула Молли. – Я очень ответственно подхожу к выбору тех, кто нуждается в помощи.
Хьюстон заметил, как она вздрогнула от его прямоты, но у него не было другого способа подготовить ее к грядущим изменениям.
– Две тысячи долларов в фонд путешествий хора мальчиков из Флэтбуша[1]? Во Флэтбуше нет хора мальчиков.
– Теперь я об этом знаю, – смешалась девушка. – Я только начинала здесь работать. Пришли шесть мальчиков. Такие милые, в одинаковых пуловерах. Даже спели мне песню.
– А вот еще. Ежегодно выписывается чек для группы «Ленч для дам» из Бристоль-Холла. Никаких документов, отчетов. Эта группа вообще существует? Чем она занимается? Почему они получают от нас деньги на ленч?
– Так повелось еще до моего прихода, за этим следит мисс Вив.
– Значит, вы руководите проектами, за исключением тех случаев, когда мисс Вив берет инициативу на себя?
– Она тут главная, – произнесла Молли с тревогой.
– А, понятно. – Хьюстон некоторое время ее рассматривал, потом тихо сказал: – Поймите, я не ставлю под сомнение вашу компетенцию. Просто придется немного затянуть пояса. Я хочу проанализировать вашу систему мониторинга за получателями средств.
У Молли был такой вид, словно на нее наехал танк. Теперь он сам вел себя как козел!
– Как быстро вы сможете подготовить отчет? – с нажимом спросил Хьюстон.
– За неделю?
Исполнительный директор должен работать быстрее, ему приходится принимать решения в кратчайшие сроки.
– К завтрашнему утру.
Она буквально испепелила его взглядом. Хорошо. Сопротивляться этому намного легче, чем милой, трогательной беззащитности. При виде гневного блеска ее глаз Хьюстон почти забыл о пушистых волосах девушки и нежном местечке за ухом. Почти.
Он перешел в нападение, чтобы водрузить на место барьеры, разрушенные, когда он запустил руки в ее волосы. Ему не терпелось узнать ее – в профессиональном плане, – чтобы дать соответствующие рекомендации, когда его работа во «Втором шансе» будет завершена.
– Я несколько недель изучал документы фонда и должен сказать, что принял решение урезать некоторые статьи расходов. Лучше сейчас, пока не стало слишком поздно. Я составил небольшой список.
– Урезать? – переспросила Молли недоверчиво. – Несколько моих проектов? Какие именно? – Девушка так побледнела, что стали видны маленькие морщинки около переносицы.
Чувство отвращения к себе только усугубилось, да и Молли реагировала так, словно он требует от нее выбрать, кого из ее детей надо отправить в корзинке в свободное плавание по бурной реке. С некоторым раздражением он уловил проблески незнакомого доселе чувства, которое оказалось чувством вины.
Хьюстон Уитфорд никогда не испытывал вины за решения, принятые ради хорошо сделанной работы! Удовлетворение, драйв, ответственность. Хотя надо признать, обычно он вообще ничего не чувствовал.
Хьюстон попытался говорить разумно, чтобы убедить Молли – да и себя, – что он не козел.
– Нам надо принять несколько практичных решений во имя дальнейшего процветания фонда.
Девушка явно не изменила своего мнения о его истинной козлиной сущности, даже аккуратно ввернутое «нам» не заставило ее думать, что они – единая команда. Молли выглядела возмущенной, потом ошеломленной и снова возмущенной. Все ее эмоции можно было с легкостью прочитать на лице.
– Неужели все так плохо? – фыркнула она наконец. – Как такое возможно? Мисс Вив даже не упоминала об этом. Она совсем не выглядела взволнованной, когда уезжала!
На самом деле он не стал посвящать мисс Вив в масштабы проблем, которые увидел, с трудом разобравшись в записях старушки и ее системе ведения бухгалтерии. Мисс Вив – как и его мама, которая была самым крупным покровителем «Второго шанса», – поверила, что он может все исправить. Он это сделает. Им незачем знать, насколько трудно это будет. Но Молли Майклз должна быть в курсе, потому что ответственность за фонд, скорее всего, ляжет на ее хрупкие плечи.
– Да, все плохо. – Хьюстон захлопнул две из множества разложенных на столе папок и положил их перед Молли. – Закрываем «Охоту за пасхальными яйцами» и «Конкурс поэтов». Еще я подумываю приостановить проект… что-то про платья к выпускному и…
– «Сказка выпускного»? – выдохнула девушка. – Вы не можете! Вы не понимаете, как много это значит для девочек.
– Вы когда-нибудь сталкивались с настоящими трудностями? – холодно поинтересовался Хьюстон. Да уж, ему предстоит тяжелая работа. Придется принимать очень непростые решения. И надо понять, готова ли к этому Молли. Но тут его взгляд упал на ее губы, которые девушка нервно прикусывала. Совершенно ниоткуда возник шокирующий своей неуместностью вопрос: неужели одно из этих непростых решений будет связано с поцелуем?
Молли встретилась с ним взглядом. И перестала кусать губы.
– Мои родители развелись, когда я была еще совсем ребенком, – тихо ответила она. – Думаю, это ужасное испытание. Оно полностью изменило мою жизнь.
Слава богу, она не упомянула своего козла! Хьюстон увидел боль в ее глазах, и ему пришлось напомнить себе, что, возможно, он генетически предрасположен терять голову при виде красивых женщин. Разве это его забота – свет в ее глазах? Но он задумался о том, как заставить их светиться от счастья. И о том, как приятно было бы почувствовать ее мягкие губы.
Ради бога, ну почему его дурная наследственность проявилась именно сейчас? За свою жизнь Хьюстон общался со многими красавицами, и ему всегда казалось, что способность контролировать собственные чувства была следствием пережитого в детстве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
