— Что ты делаешь, Тунгдил? — нетерпеливо воскликнул Эйден, конюх мага Лот-Ионана, поглаживая лошадь по носу. — Что, нашей лошадке вечно ждать? Поле пахать надо!
Гном с коротко стриженной каштановой бородой сполоснул руки в ведре, воспользовавшись перерывом для того, чтобы отмыться от грязи. На нем были кожаный передник, прикрывавший его коренастый обнаженный торс, и кожаные штаны. Кузнец провел сильными пальцами по длинным каштановым волосам, чтобы смыть пот и немного освежиться.
— Это железо не подошло бы коню, — немногословно объяснил он.
Тунгдил тронул мехи, их звук напоминал ему дыхание древнего гиганта. Свежий воздух оживил раскаленные угли.
— Сейчас.
Повторив процедуру, кузнец примерил подкову на копыто. Когда раскаленная заготовка прикоснулась к роговому наросту, Тунгдила окружил желтоватый зловонный дым. Поспешно остудив подкову в ведре с водой, он вбил гвозди один за другим и осторожно опустил ногу лошади на землю. Затем он поспешно отошел подальше от рослого коня: размеры животного внушали ему опасения.
Рассмеявшись, Эйден погладил гнедого.
— Ну, что, коротышка снова все уладил, не так ли? — ласково сказал он. — Пойдем, но смотри, не споткнись о него.
Конюх вывел лошадь из кузницы, собираясь поскорее отправиться на поле.
Гном потянулся, расслабив мускулистые руки, и подошел к горну. Шутки конюха не произвели на него никакого впечатления: он привык и к обидным, и к дружеским насмешкам. Такова уж была его судьба, ведь он был единственным гномом, жившим здесь, среди людей.
Представители его расы редко встречались в Потаенной Стране, а репутация тех немногих, кто странствовал, подвизаясь кузнецами и оружейниками, была не из лучших. Гномы считались изгоями и вели крайне замкнутый образ жизни. По слухам, для них имели значение только деньги и цены.
«И все же я не отказался бы повстречаться с кем-нибудь из них, — подумал он, осматривая аккуратную мастерскую и множество клещей и молотов, разложенных по полкам. — Он наверняка многое мог бы рассказать мне о пяти племенах гномов».
Тунгдил любил полумрак кузницы, подчеркивавший красоту раскаленных углей. Он вновь взялся за мехи, и поток воздуха усилил пламя, подняв сноп искр. Широкая улыбка скользнула по лицу гнома. Он представил, будто отсвечивающие алым искры, танцуя, поднимутся по трубе наверх и направятся к самим звездам, превращаясь в небесные светила. Он всегда радовался, наблюдая за огнем в горне и ударяя молотом по раскаленному металлу. «Интересно, другие куют так же, как я?» — подумалось ему.
— Почему в твоей кузнице всегда так темно?
Словно из-под земли, рядом с Тунгдилом возникла Суня, восьмилетняя дочь служанки Фралы.
Суня была веселым ребенком, которого нисколько не беспокоила внешность кузнеца. Гном улыбнулся, и его дружелюбное лицо покрылось морщинками. Тунгдила всегда удивляло то, насколько быстро растут человеческие дети. Скоро Суня будет выше, чем он.
— Да… Никогда не удается услышать, как к тебе подкрадывается кошка или маленький ребенок, — бросив кусок металла в горн, сказал он. — Пускай железо раскалится, а я пока отвечу на твой вопрос.
Светловолосая девчушка с восторгом помогла Тунгдилу орудовать мехами. Тунгдил, как обычно, сделал вид, будто она выжимает воздух из кожаных мехов совершенно самостоятельно. Вскоре заготовка раскалилась.
— Видишь? — Взяв клещами железо, гном положил его на наковальню. — Конечно же, сумерки в кузнице царят не просто так. Только в полумраке можно увидеть, нагрелась ли сталь до нужной температуры. Если я стану ждать слишком долго, металл перегреется, а если я сниму его с раскаленных углей слишком рано, у меня не получится ковка, или заготовка сломается.
Тунгдил порадовался, видя, как малышка с серьезным видом кивает. Она была похожа на свою мать как две капли воды.
— Мама говорит, что ты отличный кузнец, настоящий мастер.
— Ну, не мастер, — рассмеялся гном. — Но я хорошо знаю свое ремесло.
Тунгдил подмигнул девочке, и та радостно рассмеялась в ответ.
Никто не учил гнома кузнечному делу. Он наблюдал за бывшим кузнецом Лот-Ионана, когда тот работал, а большего ему и не требовалось. Когда в кузнице никого не было, Тунгдил пользовался возможностью и тренировался, и вскоре уже овладел основами кузнечного мастерства. Сейчас, когда прошло уже больше тридцати солнечных циклов, он считал, что способен сделать любую по сложности работу.
Тунгдил и Суня залюбовались игрой красок. Оранжевый, желтый, красный, белый, голубой… Угли шипели и потрескивали.
Тунгдил как раз хотел спросить малышку, что сегодня будет на обед, когда в дверном проеме показался силуэт какого-то человека.
— Тунгдил, иди на кухню, нам нужна твоя помощь, — приказал Йолосин, ученик четвертого уровня.
— А повежливее нельзя? — ворчливо осведомился гном и повернулся к Суне. — А ты тут ничего не трогай. Обещаешь?
Гном поспешно сунул в карман небольшой предмет, выкованный им, и последовал за волшебником по коридорам подземелий, где была расположена школа Лот-Ионана Терпеливого.
Искусству магии у Лот-Ионана учились около двухсот человек разного возраста. Тунгдила никогда не привлекала капризная, непостоянная магия, его царством была кузница, в которой он мог делать все, чего душа пожелает. Он предпочитал работу руками и время от времени любил почитать какую-нибудь хорошую книгу: маг пробудил в нем любовь к чтению.
Искусно сшитая темно-синяя мантия Йолосина колыхалась на каждом шагу, а тщательно уложенные волосы подрагивали. Тунгдил усмехнулся, подумав по себя: «Вот это самовлюбленность». Они свернули в большое помещение, где вкусно пахло едой. Над двумя огромными горелками висели котлы, в которых что-то кипело и похлюпывало.
Тунгдил сразу же понял, зачем Йолосин его сюда позвал. Цепь, при помощи которой двигались котлы, выскочила из паза, и котел, который к ней крепился, сейчас стоял прямо на огне.
Для женщины котел был слишком тяжелым, а ученики мага не решались что-либо предпринять, потому что считали работу на кухне делом недостойным, ведь можно было обжечь палец или выпачкаться. Они, вероятно, решили, что рукам кузнеца все нипочем.
Кухарка, крупная женщина с пышными бедрами, суетилась над стряпней.
— Побыстрее, а то у меня гуляш подгорит! — поторопила их она, поправляя сетку для волос, готовую вот-вот соскользнуть с головы.
— Да, было бы ужасно, если бы он подгорел. Я, кстати, есть хочу.
Гном без промедления подошел к камину и, проверив, не сильно ли разогрелась покрытая копотью цепь, подхватил ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
