Некоторое время они молча ели. Потом Макс оглядел кухню и заявил:
— У вас очень уютная кухня. И вообще, мне нравится ваш дом.
— Спасибо. — Это был приятный комплимент, но Эми поразилась тому, с какой легкостью Макс ведет застольную беседу после обрушившихся на него неприятностей.
— А как он к вам попал?
— Почти с неба свалился. Дом принадлежал родителям моей матери и перешел к ней по наследству. Мои родители какое-то время сдавали его внаем. А потом они переехали в Даллас, не захотели возиться с домом и выставили его на продажу. Тут-то я вдруг и решила его купить. Но вы же знаете, что такое родители. Они решили не продавать дом, а подарить его мне. Единственным их условием было, что я отреставрирую Торренс-Плейс на свои деньги и верну ему прежнюю славу.
— Очень разумное условие. На дома в этом районе большой спрос. Игра стоит свеч.
— И я сначала так думала. Но оказалось, что дом требует больших вложений: пришлось менять крышу, всю сантехнику, электропроводку — и это лишь самое необходимое.
Она не стала рассказывать, что на это ушли почти все ее сбережения, да еще пришлось взять несколько солидных кредитов, чтобы привести Торренс-Плейс в тот вид, какой он сейчас имел. Но она не собирается делиться с Максом своими финансовыми трудностями, тем более что он сам продает и покупает недвижимость, а Торренс-Плейс был бы ценным приобретением. Если Макс узнает о ее денежных затруднениях, он может начать уговаривать ее продать дом, а ей это ни к чему.
— Для такой реставрации, да еще с таким вкусом нужны немалые средства. Пришлось брать кредиты?
Эми почувствовала раздражение. Он не только сует нос не в свое дело, но и никак не желает уходить и оставить наконец ее в покое. Надо дать ему попробовать его собственное лекарство — спросить о чем-нибудь сугубо личном.
— Почему вы решили жениться на Робин?
Промелькнувшая в его глазах тень свидетельствовала о том, что она попала в точку.
— Думаю, вас это не касается.
— Ну, пожалуйста! Как-никак, а я тоже замешана… Вы употребили слово «фарс». Почему? Подвели биологические часы?
— Да нет. Думаю, природа отпустит мне еще несколько лет. Просто я, видимо, устал от того, что все пристают, друзья намекают, что вроде может оказаться уже поздно, и так далее. И все, кого я знаю, согласны с мнением Джейн Остин[3], что «одинокому мужчине, владеющему большим состоянием, непременно нужна жена».
— И вы решили, что легче жениться, чем выносить дальше это давление. Но ведь причина не только в этом.
— Причин было несколько. Во-первых, давление. Во-вторых, возраст. Мне уже скоро стукнет сорок. У обеих моих сестер счастливые семьи, и им хочется, чтобы и я остепенился. Мне и самому бы хотелось, к тому же я мечтаю о детях.
— И поэтому вы выбрали Робин. — Хотя среди названных причин любовь ни разу не упоминалась, отметила про себя Эми.
— Тогда мне это казалось правильным выбором. — Теперь уже нет, напомнил себе Макс, но какого черта он должен оправдываться перед этой пигалицей? Они с Робин принадлежали к одному обществу, у них были общие друзья, оба интересовались искусством и любили спорт. Ему не надо было сомневаться в том, что ей нужен он, а не его деньги, потому что она сама была богата. Сначала она его привлекала, а потом как-то незаметно он стал остывать. — Я думал, что все просчитал. — Однако где-то он допустил ошибку, но где? — уже не раз задавал он себе вопрос.
— А вам не кажется, что вы подошли к браку с точки зрения расчета, а не чувств? — Эми продолжала свой допрос.
— Сейчас я это понимаю. Вы это хотели услышать?
— Мне хотелось знать правду.
— Даже если бы я сказал, что увлекся другой женщиной? — Макс удивленно поднял брови. — Вами, например.
— Меня, пожалуйста, избавьте!
— То есть вы с ходу отметаете такую возможность? Довольно бессердечно с вашей стороны.
— Оставим глупости. Поговорим о чем-нибудь еще. — Как это ему удалось повернуть разговор на другую тему?
— Давайте, — с невозмутимым видом согласился Макс. — Вернемся к разговору о Торренс-Плейс. Вы очень умело восстановили деревянную резьбу и обставили дом с большим вкусом.
Бывая здесь, Макс ни разу и словом не обмолвился о доме, а сегодня рассуждает как дизайнер. Чем объяснить этот неожиданный поворот?
— Мне самой нравится, хотя наверху отделаны только два номера, остальные пока заперты.
— Мне обычно больше нравится современная мебель, но вам удалось откопать неплохой антиквариат. — Закинув руки за голову и откинувшись назад, он сказал: — Раз мне придется скрываться с недельку, лучшего места не придумаешь.
— Что? — изумилась Эми, решив, что не расслышала. — Как это недельку?
— Самое лучшее, что я могу сделать, — пересидеть всю эту шумиху. А репортеры вряд ли будут искать меня именно здесь.
— Простите, но вам придется «пересидеть» в другом месте. Торренс-Плейс не монастырь и не отель.
— Неужели? — Его расслабленный вид не вязался с жестким взглядом голубых глаз. — В контракте предусмотрено, что мы можем остаться…
— Да, но только на одну ночь.
— А я прошу всего неделю.
— Я уже объясняла, — сказала Эми, сосчитав про себя до десяти, чтобы успокоиться, — мы не обслуживаем никаких гостей.
— Я ведь не собирался здесь оставаться, — вызывающе заявил Макс.
— Значит, не надо было прогонять невесту.
— А почему вы думаете, что это я ее прогнал? Может быть, наоборот — она меня бросила. Неужели в вас нет ни капли сострадания к отвергнутому жениху?
— Вы уверены, что именно вы — пострадавшая сторона? — скептически поинтересовалась Эми.
— Скажем так — решение было обоюдным. Не делайте из меня негодяя. Разве Робин выглядела расстроенной, когда уезжала?
— Нет, — призналась Эми, — но она приехала и была готова…
— Она опоздала больше чем на час и, видимо, не слишком горела желанием присягать на верность. Послушайте, я слишком устал, чтобы и дальше препираться. Отложим продолжение до завтра, идет?
— Завтра вас здесь не будет. Я верну вам деньги за проживание.
— За свадебную ночь? Я за нее заплатил и намерен остаться. — Он смотрел на Эми как-то странно, будто думал вовсе не о Робин. Кровь бросилась ей в лицо. Он встал и, засмеявшись, приблизился к Эми.
— Что здесь смешного? — вспыхнула она оттого, что невольно выдала свои чувства.
— У вас такой вид, будто вы боитесь, что я предложу вам подняться со мной наверх. Не беспокойтесь. Я буду спать один, хотя для одного кровать слишком большая. — Он явно ее дразнил, но ей еще больше стало не по себе. — Послушайте, все, что мне нужно, — это скрыться от прессы. Я пока не готов делать какие-либо заявления. Так что, прошу вас, не выгоняйте меня.
