Руководитель легальной резидентуры в Берлине Константин решил обратиться в сыскное бюро Карла Ренера. Разведчик предварительно собрал о нем отзывы, добытые из различных источников. Все характеристики Ренера были положительными: исполнителен, добропорядочен, дисциплинирован, не проявляет излишнего любопытства, в связях с полицией не замечен. Обращение в сыскное бюро Ренера было связано со срочным запросом, полученным из Москвы. В нем предлагалось выяснить подробным образом, что в действительности представлял немецкий инженер — некий Грубер, работавший в СССР по контракту и проявлявший заметный интерес к оборонным объектам и их сотрудникам.
Следовало тщательно обдумать предлог, под которым можно было поручить Ренеру проверить Грубера. Резидент порекомендовал оперработнику прийти в бюро Ренера в качестве представителя советского посольства и прямо заявить, что немецкий инженер в Москве заболел (что соответствовало действительности). Предупреждать о его болезни родственников не следует, так как это могло вызвать у них излишние волнения. Консульский отдел заинтересован в том, чтобы узнать положение семьи, ее отношения с Грубером. Тогда и решит, как ей помочь. Чем полнее будут сведения об инженере, тем обоснованней может быть решен вопрос об оказании помощи его близким.
Ренер, когда его попросили об услуге, не стал задавать лишних вопросов и отлично выполнил задание.
Труден первый шаг, потом сотрудничество развивалось без каких-либо значительных препятствий. Партнеры привыкли друг к другу. Одновременно резидентура внимательно приглядывалась к своему помощнику, изучала его, анализировала все слова и поступки, при удобном случае собирала о нем отзывы со стороны. Получая гонорар за исполненную работу, Ренер дал понять, что не прочь в дальнейшем выполнять подобные поручения и надлежащим образом скрепить свою договоренность с посольством. Его бюро переживало в это время финансовые и материальные затруднения.
Проверка Карла Ренера по учетам Центра не выявил никаких препятствий для вербовки сыщика, о чем было сообщено резидентуре в письме, подписанном начальником внешней разведки.
В конце 1923 года Ренер был завербован, и новому агенту присвоили псевдоним Юнкер, или А/26.
В записке, подготовленной по просьбе резидентуры, Ренер так объяснил свое решение пойти на сотрудничество с советским посольством: «Товарищ, предложивший мне в свое время условия представительства, определил мое жалованье в размере 600 марок в месяц, включая неизбежные при этом деловые расходы, за вычетом которых чистыми на руках оставалось 300 марок. Реальный заработок был и того меньше — 100-150 марок. Кроме того, работа связана с риском, и, узнай полиция о ней, пришлось бы строго отвечать перед законом. Так какой же мне смысл стараться и подвергаться опасности?» — ставил детектив вопрос.
Он высказался за реорганизацию бюро, если представительство намеревалось иметь с ним прочные отношения. Ренер предложил в той же записке образовать специальный «центр» под вывеской его агентства. Он просил повысить ему зарплату, чтобы она соответствовала характеру выполняемой им легальной и нелегальной работы, предусмотрев выделение средств на оборудование «центра», оплату одного-двух сыщиков и машинистки-переводчицы.
Предложения Ренера носили деловой характер. Из них же следовало, что очевидным и бесспорным побудительным мотивом его сотрудничества с разведкой была материальная заинтересованность. Вознаграждение, на которое он рассчитывал, должно было стать, по-видимому, основным источником его существования, что говорило о серьезности его планов.
К этому времени у резидентуры уже сложилось о Ренере положительное мнение.
Карл Ренер родился в 1878 году в Киевской губернии в семье зажиточного немецкого колониста, владевшего маслобойней и мельницей. Высшее агрономическое образование получил в Европе. После начала Первой мировой войны царские власти арестовали его как прусского гражданина, препроводили в Одессу и допросили. Следователь упорно добивался у Ренера признания, не германский ли он шпион. За неимением улик он был освобожден и вернулся в родной дом. В 1918 году после оккупации Украины германскими войсками Ренер был мобилизован и направлен для прохождения службы в полицию в качестве переводчика с русского, украинского и польского языков. Когда германские войска под напором красных убрались с Украины, он спустя некоторое время оказался в армии Деникина, а позднее Петлюры, главы так называемой Центральной украинской рады, определившего его в уголовный розыск. Красная Армия разгромила Деникина и Петлюру. В 1920 году Ренер с супругой по польским документам выехал в Берлин, где получил германское гражданство.
В России и Польше остались его родственники, с которыми он изредка переписывался. Служба безопасности СССР не располагала на родственников Ренера, проживавших в Советском Союзе, никакими компрометирующими сведениями, о чем было сообщено в берлинскую резидентуру.
В письме к пасынку, обосновавшемуся в Одессе, Ренер в начале 30-х годов писал, что ему приходится много работать, чтобы обеспечить достаток и приличную жизнь своей жене, его матери. «Не представляю, как бы она жила одна, — делился Ренер с пасынком своими опасениями, — она ничего не умеет. Даже имея квалификацию, люди сегодня не могут найти в Германии подходящей работы». Он просил сына не огорчать мать, которая его часто вспоминает и беспокоится о нем, как и сам Ренер. «Много чего пишут тут о России, — заканчивал Ренер письмо, — да не всему можно верить».
Родившись в России, Ренер сохранил в своей душе о ней теплые воспоминания, особенно связанные с детством. Все, что было порождено мировой и Гражданской войнами, казалось ему каким-то дурным сном.
Обосновавшись в Германии, Ренер решил использовать приобретенные им в последние годы опыт и знания. Он открыл в Берлине частное сыскное бюро на паях с бывшим германским офицером. Агентство Ренера занималось розыском пропавших во время войны лиц, приобретением паспортов, документов, удостоверяющих личность, и виз, слежкой за неверными супругами, установкой укрывавшихся от долгов заемщиков и т. д.
Ренер и Ко рекламировали свое бюро во Франции, Польше, Белграде и в Софии. На первых порах они были обеспечены клиентурой из числа беженцев и эмигрантов из России. Но однажды Ренер обнаружил, что компаньон его обворовывает, и страшно возмутился. Совладелец фирмы скрылся, прихватив приличную сумму денег. Начав самостоятельное дело, Ренер испытывал серьезные финансовые затруднения. Они были напрямую связаны с теми социальными, экономическими и политическими проблемами, которые переживала Германия.
По донесениям берлинской резидентуры, сотрудничество с Юнкером плодотворно продолжалось. Со своей стороны, Центр не раз высказывал благодарность за реализацию его поручений, которые выполнял агент А/26.
В отчете резидентуры за 1935 год, в частности, отмечалось: «Через Юнкера мы вели разнообразную установочную работу, а временами и наружное наблюдение за интересующими нас лицами. Очень много установочных заданий поступало из Москвы по линии КРО (контрразведка. — В.П.) и ЭКО (экономическая разведка. — В.П.). В некоторых случаях установки, проведенные А/26, давали очень ценные материалы. Например, данные о работающих в СССР немцах, связанных с германской разведкой. Делались установки на разрабатываемых резидентурой лиц и их окружение. Были случаи, когда А/26 обнаруживал наблюдение со стороны немецких спецслужб за нашими сотрудниками, что помогало своевременно избежать провала. Через А/26 резидентура выявила в интересующих ее кругах агентов гестапо, абвера и органов безопасности. Конспиративные встреча с Юнкером проводились раз в неделю, и каждый раз от него поступали важные сведения. В частности, Юнкер узнал о готовившейся серьезной провокации против Георгия Димитрова на Лейпцигском процессе по делу о так называемом поджоге рейхстага».
В свое время процесс Димитрова подавали как мировую сенсацию, и добытая о нем информация помогла своевременно разоблачить затеянную фашистами провокацию.
Разведчики Рощин, Михальский, Баевский и Силли, сменяя друг друга, на протяжении многих лет поддерживали контакт с Ренером. По их мнению, поведение А/26 было честным, а выполнение поручений характеризовалось оперативностью, точностью и исчерпывающей полнотой. Работа агента, по их оценке, была безупречной.
Что касается сотрудников Юнкера, то он о них не распространялся. Известно было, что один из них работал с ним девять лет, второй — три года и третий немногим меньше этого срока. Он подбирал их по профессиональным и нравственным качествам. Они были, как отмечал Юнкер, знатоками своего дела, не рвачи и ценили работу, которую он им предлагал. Ренер, разумеется, не говорил им, от кого исходило задание, а они не проявляли к этому интереса.
