Сэм. — Теперь не будет издеваться над моими родными.
— Это точно. — Я холодно улыбнулся. — Потому что тебя не будет рядом.
— Ась? — Над темными глазами Сэма недоуменно сдвинулись брови. — Это еще почему?
— Ищи себе другую компанию, Сэм. Нам скандалисты ни к чему.
Сэм отложил игрушку.
— Слушай сюда, Мэтью. В бандах такие вещи постоянно происходят. Наши ребята сколько раз меня лупили.
— Ну, ты же сам говоришь — у каждого свои методы.
— А когда я начну ходить с вами в школу?
— Там полно народу. Без нас обойдешься.
Сэм уставился прямо перед собой. На полочке в ногах кровати у него стояли три фотографии. На одной они с мамой сидят около какой-то палаточки вроде вигвама. Рядом — рекламное фото рок-группы «666», на которой Гэлакси стоит на коленях у ног длинноволосого гитариста. И еще, в пластиковой рамочке, фотография Гэлакси с младенцем на руках. Рядом с ними расплылся в улыбке невысокий типчик с темными волосами. Надо думать, единственный и неповторимый Катастрофа Лопес.
— Я не хочу быть один. — Сэм произнес это так тихо, как будто невольно высказал потаенную мысль.
— Раньше надо было думать, когда ты мордовал Джейка.
— Я не хочу быть один, Мэтт, — повторил Сэм с ноткой отчаяния в голосе.
Он повернул голову и уставился на меня не мигая своими темными глазами, и я впервые увидел какую-то новую, незнакомую сторону Сэма Лопеса, которую до сих пор ему удавалось успешно скрывать. Ему было страшно. Одиноко. Всю жизнь его бросали самые близкие люди. Стоило ему к кому-нибудь привязаться, почувствовать себя в безопасности, — хоп! Что-то меняется, и он снова остается один. Пусть Сэм корчит из себя крутого парня, но под маской — просто испуганный ребенок.
— Может, ты извинишься за меня перед Джейком и Таем? — попросил Сэм. — Скажи им, я все что угодно сделаю, чтобы поправить дело.
— Например?
Он сел на кровати.
— У нас в Штатах новичок должен пройти испытание, чтобы доказать, что он достоин стать членом банды. — В голосе Сэма помаленьку зазвучала былая уверенность. — Я мог бы, допустим, спереть для вас что-нибудь из магазина. Могу угнать машину и покатать вас. Нет, знаю! Я могу отплатить тем гадам, что настучали на вас в полицию. Пусть парни знают, что нельзя безнаказанно кинуть подлянку нам, Сараям!
Я сказал:
— Я поговорю с Джейком и Тайроном. Но на твоем месте я бы особенно не надеялся.
— Спасибо тебе, Мэтт.
— А вообще-то, — сказал я, — думается мне, в полицию на нас настучали совсем не парни.
Зая
Поступок Елены несколько омрачил наши каникулы. Мы с Чарли просто остолбенели, когда она преспокойно назвала Биллу Бургеру имена мальчишек. Наверное, у нас был очень осуждающий вид, потому что, усевшись напротив нас за столик, она вдруг расплакалась.
У Елены это верный признак, что она что-то скрывает.
Билл уже звонил по телефону. Видно, его обещание пожаловаться на Джейка с ребятами в полицию не было пустой угрозой. Чарли напустилась на Елену: это уж слишком, одно дело — мелкие пакости в школе, и совсем другое — неприятности с полицией.
Тут все и вышло наружу. Всемирная катастрофа с Марком Крамером!
Уж извините, но нас эта история не потрясла до глубины души. Какой-то мелкотравчатый пижон дал Елене от ворот поворот, а она, чтобы отвести душу, утопила троих мальчишек, которые тут вообще ни при чем.
Я ей высказала, что, по моему мнению, она просто убожество.
— Не то слово, — согласилась Чарли. — Ничтожество!
На том разговор и кончился. Елена обругала нас и выскочила из закусочной.
«Крысюков» мы так и не посмотрели.
Мэтью
Почему? Почему? Еще до того, как они сдали нас полиции, я иногда вдруг задумывался: а почему, собственно, мы воюем с Чарли Джонсон, Еленой Гриффитс и Заей Хан?
Мы с ними давно знакомы — вместе ходили в начальную школу. Готов поклясться, до третьего или четвертого класса это были нормальные девчонки. Я помню, как мы с ними все вместе гоняли мяч на школьном дворе.
Почему же они так изменились? Что произошло? Почему, когда им исполнилось десять лет, они вдруг как будто превратились в существа другой породы, чуждой и враждебной всем цивилизованным формам жизни?
Загадка! Мы знали одно: как только «Заразы» оказываются поблизости, только и жди неприятностей, а когда эти неприятности начинаются, девчонки никогда не бывают виноваты. Виноваты всегда мы.
А когда мы все перешли в новую школу, стало еще хуже.
Как будто один наш вид напоминал им о прошлом, которое они изо всех сил старались забыть. Они хотели казаться большими, взрослыми, а глядя на нас, невольно вспоминали, что на самом-то деле они еще сопливые малышки.
Сначала они делали вид, что не обращают на нас внимания, а столкнувшись с нами в школе, начинали перешептываться и хихикать и быстро уходили. Они рассказывали всем в классе, будто бы в прежней школе нас дразнили неудачниками. (Вранье! Все рвались быть в нашей компании.) Они распустили слух, якобы Тайрон в начальной школе сломал подкидную доску на уроке физкультуры. (Опять вранье: он и близко не подходил к подкидной доске.) Они наплели, будто бы я пару лет назад занес в школу вшей. (Вранье! Ну, во всяком случае, преувеличение: в тот год у многих были вши.) Они вообразили, будто нос Джейка — отличная тема для шуток, и придумали ему мерзкое прозвище.
Но хуже всего нам приходилось на уроках Стива Форрестера, потому что девчонки твердо знали: что бы ни случилось, здесь им все сойдет с рук.
С моей точки зрения, это они начали войну, а не мы.
Стив Форрестер
Было бы совершенно необоснованно полагать, что я относился с предубеждением к мальчикам в одном из своих классов. Просто так сложилось, что трое мальчиков, о которых идет речь, плохо влияли друг на друга, невзирая на то что каждый по отдельности вел себя вполне удовлетворительно. Вместе эта троица представляла собой проблему. Я считал своим долгом принять соответствующие меры, пока проблема не стала слишком серьезной.
Мэтью
Столкновение с законом по-разному отразилось на жизни каждого из нас. Мама Тайрона, высокая, эффектная женщина, специалист по дизайну интерьеров, неделю не выпускала его из дома. Даже когда все хорошо, она ведет себя так, словно Тайрон родился специально ей в наказание. Как назло, визит полицейского пришелся на не самое удачное время. В то лето дела в семействе Шерман шли не так чтобы очень гладко. Миссис Шерман
