Джо кивком головы показал на мустанга.
— Что ты ему напел?
— Ничего, кроме правды, — пожал плечами Алан.
— Что именно?
— Что я не собираюсь лишать его свободы.
— Так ты не прочь потрудиться здесь? — Джо снова перевел взгляд на мустанга.
— Недолго.
— За какую плату?
Алан заранее продумал ответ:
— За такую, чтобы вам не показалось, что я делаю вам одолжение.
Джо рассмеялся.
Элис заметила их на подходе к дому и сразу поняла, что они достигли взаимопонимания. Алан согласился работать у них, и она часто будет видеть его.
Не без гнева вспомнила она, как он обхватил ее руками той ночью. Девять лет работы помощником шерифа научили ее справляться с такими обстоятельствами и заранее знать, когда они возникают. Не нужно было ему тащить ее за руку из того бара и сажать в машину, как и делать замечание, что женщины нуждаются в защите. Пусть он на восемь дюймов выше ее, но это не значит, что он может защитить ее лучше, чем она сама.
Она не хотела иметь ничего общего с мужчиной, который давал почувствовать ее уязвимость. Прошло почти десять лет, но она не забыла унижения, испытанного в битком набитой церкви в ожидании жениха, сбежавшего, как оказалось, в другой штат, лишь бы не жениться на ней. В то давнее утро Элис Олвин была юной, легко краснеющей восемнадцатилетней девушкой. Был день ее рождения и день бракосочетания. Прошли долгие месяцы, прежде чем прекратились все разговоры и пересуды. Нет, ей больше не хотелось попадать в глупое положение.
Алан и Джо пили уже по второй чашке кофе, когда Элис вернулась на кухню. Ей было не по себе от взгляда, которым Алан провожал каждый ее шаг. Внезапно что-то всколыхнулось внутри и ослабли коленки, как в тот единственный раз, когда она участвовала в школьном спектакле и испытала сильное волнение перед выходом на сцену.
Она напоминает маленькую тихую коричневую мышку, неожиданно подумал Алан. В присутствии деда она словно забывала о своей крутости и даже двигалась иначе, как и положено женщине.
С чашкой кофе она присела к столу и приветливо улыбнулась.
— Дед говорит, что предложил вам работу. Вы за этим и приехали?
— Да, это так.
— Я сказал ему, что он может спать в доме для ковбоев и питаться с нами, — сообщил Джо.
— Это большой соблазн, — Алан пристально посмотрел на Элис. — В клоповнике-мотеле с меня дерут тридцать баксов за ночь.
Поскольку готовкой занимался Джо, Элис не стала возражать. Однако ее совсем не привлекала перспектива наводить порядок в домике для ковбоев, которым не пользовались уже почти пять лет.
— А вдруг там крыша течет, — сказала она деду.
— Починим, — ответил Джо. — Однако не думаю, чтобы там текло, я заглядываю в домик пару раз в год, чтобы убедиться, что все там в порядке. — Он посмотрел на Алана. — Ты привезешь свои вещи сегодня?
— Ага, через пару часов. Нужно рассчитаться с хозяином мотеля и позвонить дяде, чтобы сообщить ему на всякий случай мой новый адрес.
Элис припомнила, что его черная шляпа была подарком дяди.
— Вы так близки с ним?
— Да, очень. К тому времени, когда я приехал к нему, он уже воспитал своих шестерых сыновей. Но мне он всегда казался молодым. Сейчас он действительно стар и неважно себя чувствует, а все его парни разъехались кто куда.
— Можете позвонить ему отсюда, — предложила она. — И впредь, пожалуйста, звоните отсюда в любое время.
— Спасибо, Элис, — Алан улыбнулся, и она увидела столько тепла в выражении его глаз, что это задело ее почти физически.
— А теперь удовлетвори мое любопытство, — начал Джо.
Элис заметила, что Алан насторожился, и ощутила беспокойство — ведь они совсем не знали его.
— Обязательно, — проронил он почти беспечно.
— Ты сказал Элис, что твой дед призвал тебя к порядку. О чем шла речь?
— Дед! — Элис пришла в смятение. — Такой вопрос не каждому задашь.
— Порядок, Элис, — неожиданно успокоил ее Алан. — Он имеет право знать, что за человека нанимает. Одно время я был довольно хулиганистым, — медленно продолжал Алан. — Наркотики, выпивка, быстрая езда, воровство в магазинах. Мне повезло. Меня не повязали с травкой, но поймали с дорогим ремнем, за который я не заплатил. Меня осудили за воровство и дали шесть месяцев условно. Через три недели дед поймал меня на том, что я курил травку. Одно, другое — и он сдал меня в полицию. Последние месяцы я провел в тюрьме, отстал от школы на год и освободился вполне мудрым человеком. С тех пор у меня не возникало подобных неприятностей.
— Не все учатся так быстро, — заметил Джо.
— Я понял, что не могу сидеть взаперти. Не могу без солнца и ветра и не терплю, чтобы меня контролировали другие. Я едва пережил это однажды и не переживу во второй раз. И поэтому я научился не отступать от закона.
— Диковатый юноша часто становится мудрым стариком, — согласился Джо.
— Мне еще далеко до мудрости, Джо, будьте уверены.
— Да и до старости, — хмыкнул Джо.
— А ваш дед, — поинтересовалась Элис, — он еще жив?
— Умер двенадцать лет назад, еще до того, как я поумнел и научился прислушиваться к его словам. — Алан покачал головой и встал из-за стола. — Ладно, поеду заберу вещи из мотеля, пока мне не выставили счет еще за одну ночь. Я быстро обернусь, так что еще помогу вам с работой, Джо. Без меня не начинайте.
Элис внимательно наблюдала за удаляющимся Аланом. Все же он настоящий мужик, и на его совести, наверное, уйма разбитых сердец. Это не помешало ей залюбоваться его походкой.
— Похоже, отличный парень, — заметил Джо.
— Вероятно. Время покажет. Ну, мне нужно прибрать в ковбойском домике. Представляю, сколько грязи набралось там за все эти годы!
— Я сам займусь этим, детка. Ведь это я предложил ему переехать сюда.
— И не думай, с твоим-то артритом! Не беспокойся, я быстро управлюсь.
Грязи в ковбойском доме действительно хватало, как и паутины, но помещение в целом сохранилось. В трех комнатах имелись кровати, а в гостиной — дровяная печь, диван и два кресла. Через пару часов она добралась уже до последней спальни, в углу которой стояли большой сундук и груда коробок. Вещи деда, вспомнила она. Он побросал их здесь, когда приехал жить к ней и Джефри. Может, сейчас он захочет забрать их в дом, а заодно и объяснит ей, почему он оставил их здесь.
С ванной комнатой пришлось повозиться дольше. Элис невольно вспомнила своего отца. Он потратил почти целый летний месяц на то, чтобы провести воду в дом для ковбоев. Элис в то время было десять лет, и отец преподал ей первые уроки сантехники, сварки, пайки и копания канав. Им пришлось просто вгрызаться в скальный грунт, чтобы трубы не промерзли зимой. Сейчас, глядя на свои ладони, Элис припомнила свои мозоли, то, с какой силой обнимал ее отец, говоря:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
