попало — одеяла, брезентовые плащи, и греются у костров. Спать рабочие ложатся поздно, а встают с рассветом. Костры горят и в хижинах. Нам тоже холодно. Мечтаем погреться на солнышке, а ночью — залезть в спальный мешок. Но спальных мешков у нас с собой нет. У каждого только по одному одеялу! Ведь если рассказать в Москве о том, что мы мерзли под экватором, а самый страшный «зверь» в джунглях — муравей, то не поверят, наверняка рассмеются.
В хижине, стоящей по соседству с нашей, жила группа золотоискателей, среди которых была молодая чета. Молодой женщине было 15 лет, но в браке она состояла уже третий год. В ее обязанности входило подавать ведрами воду на бутару[7], а вечером готовить для золотоискателей ужин. Как-то в выходной день она развлекала нас музыкой, «играя» на оригинальном музыкальном инструменте — дырчатой консервной банке, заполненной гравием. Она трясла банку и напевала что-то грустное на своем языке. Подошел мужчина с музыкальным инструментом, который он называл «гитар». По форме «гитар» — небольших размеров лук, в котором тетива заменена тонкой лианой. Музыкант взял за конец «гитар» в левую руку, противоположный конец тетивы положил в рот и стал наигрывать правой рукой.
К обеду выходного дня вернулся охотник и принес для нас пять цесарок. Шарль обжарил их в арахисовом масле и подал к столу. Более вкусного блюда мне есть не приходилось. Нежное мясо цесарок мы запивали сухим вином «Совинко». А вечером нас ожидал еще один сюрприз. Молодые рабочие принесли нам в подарок целую алюминиевую миску дикого меда. Уходя, они заметили: «Съешьте мед сегодня же. Если мед останется, прилетит пчелиный рой и вас покусает». В душе мы посмеялись над наивностью наших юных друзей, но их совету вняли. В тот же вечер съели чудесный мед, запивая его пахнущим дымом чаем.
Первый алмаз
С Луи Бунгу, знатоком этих мест, охотником и искателем алмазов, идем вдоль ручья Маута и отбираем из него шлиховые пробы. Делается это так: с помощью лома и лопаты достаем из русла галечник, складываем его в лоток и промываем, чтобы получить шлих.
Не все знают, что обычный, всем хорошо известный речной песок содержит маленькие зернышки различной окраски: красной, зеленой, синей, черной. Чтобы увидеть эти зернышки, надо взять щепотку речного песка, рассыпать его тонким слоем на листе белой бумаги и рассмотреть в лупу. Среди общей массы блестящих зерен кварца (а он образует основную массу речного песка) будут видны редкие различно окрашенные зернышки других минералов. Чтобы сконцентрировать их, песок промывают, удаляют легкие минералы (кварц и др.), а тяжелые остаются. Концентрат тяжелых минералов и есть шлих. Надо отметить, что в шлих попадает большинство ценных минералов — золото, платина, оловянный камень и др. и очень редко — алмаз. Он содержится в речных отложениях в таких небольших количествах, что уловить его в лотке, в пробе объемом 10 л, почти невозможно. Для этого надо брать пробы объемом не менее 1 мз. Поэтому поиски алмаза ведутся по его спутникам, в частности по пиропу — темно-красному гранату, содержание которого в речных отложениях намного больше, чем алмаза. Если в шлихе обнаружены пиропы, значит, в реке должны быть и алмазы. Тогда из речных отложений отбирается проба объемом 1–3 м3, и в ней ищут алмазы. Пробу промывают на специальных аппаратах. В джунглях Конго для этого мы использовали роккеры и джиги.
Роккер — это четыре разборных сита, вставленные одно в другое. У самого верхнего сита отверстия по 8 мм. Ниже следуют сита с отверстиями 4, 2 и 1 мм. На роккер подается горная порода и вода. Двое рабочих, качая роккер, отмывают породу от глины и рассеивают ее на фракции: больше 8 мм, от 8 до 4, от 4 до 2 и от 2 до 1 мм. Самую крупную фракцию просматриваем (не застрял ли в ней алмаз-великан!) и выбрасываем. Остальные поступали на джиги для отсадки, в результате которой легкая пустая порода отделяется от концентрата, состоящего из зерен тяжелых минералов, в том числе и алмазов. Джига — сито с отверстиями в 1 мм, с двумя вертикальными стойками, соединенными перекладиной. С помощью рычага джиге придаются колебательные движения в воде. В такой пульсирующей среде зерна тяжелых минералов падают на дно джиги, а легкие всплывают наверх. Скопившиеся легкие минералы осторожно снимают скребком и выбрасывают. Когда в конце смены разгружают концентрат, то просматривают его невооруженным глазом и выбирают алмазы. Они хорошо видны на темном фоне джиги. Затем концентрат высушивают, ссыпают в мешки и отправляют в лабораторию, где он подвергается вторичному просмотру на специальном аппарате.
Просматривать концентрат и извлекать из него алмазы в нашем отряде было поручено Марселю Мунзео, Самюэлю Нгуйя, Виктору Тсиба и иногда Луи Бунгу. Все они обладали настолько зорким глазом, что не пропускали ни одного алмаза.
Наш путь сильно затрудняют заросли и завалы. Колючки царапают руки, рвут одежду; сильно надоедают мириады мелких мух. На тонких ветках небольших деревьев и на лианах висят термитники правильной шарообразной формы, словно футбольные мячи. Отбиваю кусочек от одного из них и бросаю в воду. На него сразу налетает стайка мелких рыбешек. Термиты — лакомое блюдо рыбы.
Ручей изобилует небольшими водопадами. Около одного из них решили отдохнуть. Луи достал из сумки маниоку и приступил к трапезе. У него волевое, с довольно правильными чертами лицо, умные, проницательные глаза, черные с проседью волосы. Худощав, необычайно мускулист, в свои 45 лет неутомим в ходьбе. Обладает удивительной памятью, помнит не только тропы к той или иной реке, но и изгибы и повороты рек и ручьев, может изобразить их на бумаге.
Продолжаем маршрут, отмываем шлихи, но спутников алмазов не видно. Уже вечерело, когда Луи стал промывать последнюю пробу. Он моет, а я сижу на корточках и наблюдаю за содержимым лотка. Моет тщательно, не торопясь, каждый подозрительный камешек рассматривает в лупу и только после этого передает мне. Вдруг на темном фоне лотка блеснуло. Алмаз! Весом 30 мг. И хотя алмаз мелкий, все равно радостно. Ведь алмаз крайне редко попадает в лоток. Промыли второй лоток, и снова удача — другой алмаз, правда, поменьше. Радости не было границ.
— Не зря приехал в Конго, — мелькнула мысль.
На карте появится еще одна алмазоносная река, дотоле никому не известная. И хотя находка двух алмазов в ручье — большая удача для геолога, я понимал, что до открытия месторождения еще далеко. Беру у
