– Ну, тогда поедем на сохранение.
Интересно, что это был за вопрос?
И как иначе на него ответить?
Хотя наверняка докторам приходилось слышать всякое. Но неужели кто-то отказывался спасать собственного ребенка? Никак забыть это не могу.
Поехали мы в больницу, сохранять желанного ребенка.
Можно было и не ездить. Потому что я с большим успехом полежала бы дома – в тишине, покое, с любимой книжечкой.
В больнице же я оказалась в палате на 12 мест. Все, естественно, беременные, все со своими характерами и тараканами. И именно там я услышала столько жутчайших рассказов про роды и кошмары во время них происходящие, что и сейчас некоторые сюжеты вспоминать страшно.
На самом деле все происходило как в пионерлагере. Днем все заняты: процедуры, уколы, капельницы, врачебные осмотры. То есть развлечений через край.
А вечером, на свободе, начиналось… Причем разговоры эти ужасные заводили уже рожавшие женщины. Они получали какое-то злорадное удовольствие, видя испуг на наших наивных лицах.
После каждой ужасной сказки, совсем не похожей на «Спокойной ночи, малыши», я долго заснуть не могла. И так они на меня действовали, что я взмолилась, чтобы муж забрал меня «с сохранения» домой.
Потом один из таких разговоров я описала в романе «Блудная дочь».
Вот этот фрагмент из романа. Тут страшно не будет, не беспокойтесь, если что.
– В общем, один любовник был у нее американец белобрысый. Как моль такой. И кожа розовая, а когда загорит, так и вообще красная, но он довольно редко появлялся, только по бизнесовым нуждам когда. А второй – армянин, тот все время. Черный. Шнобель крючком, грудь мохнатая, как у шимпанзе. А муж – наш, Ваня, морда колом, громадный, бычара. И вот она залетает и не знает от кого. Все как раз трое были при Леле. Ей тридцать девять, ну, по виду не скажешь, а что есть, то есть. Три аборта сделала в восемнадцать, подряд, по дури, а потом и не беременела. И врачи сказали: все – спи спокойно, дорогой товарищ. Она и спала с горя со всеми.
А тут – вот те на! И не знает, от кого, главное. Приходит ко мне, че делать, говорит, не знаю. Это, типа, мой последний шанс, буду рожать. Ну, говорит, если от Дэна, это, значит, еще ничего, ну, будет беленький, если чего. А если от Сумбатика? И реветь начинает по-страшному, потому что если от Сумбатика, то все – хана, ни с кем не спутаешь, и ребенок точно весь шерстяной родится, и носяру не скроешь.
А ты (я ей советую) пока своему-то ничего не говори, найди какую-нибудь древнюю фотку армянского или еврейского мужика и скажи: «Слышь, Вань, я дедушкину фотографию нашла. Вот не пойму, похожи мы с ним, нет? Ты посмотри, сравни». Ну, он, конечно, сначала ужаснется (ты пострашней найди, побородатей), а потом – чего ему? Ну, дедушка и дедушка. Ему с ним детей не крестить, дед на том свете уже давно. Но к образу привыкнет, и если чего-то похожее родится, уже сам вспомнит: «А, это он в Светкиного дедушку». И все дела.
Наташ, ты открой окно, задохнуться можно.
Наташа, молоденькая, свеженькая женщина с большим круглым животиком (седьмой месяц беременности), лихо залезла на высокий подоконник и открыла фрамугу.
– Наташа, ну что вы делаете, ну разве так можно в вашем положении? – укорила ее Эля, женшина постарше, положив раскрытую книгу на одеяло и глядя поверх очков на окно.
– Ай, да ничего мне не сделается, – махнула рукой любительница историй про жизнь и любовь и обратилась к рассказчице:
– Ну и чего дальше, Надь?
Надежда устроилась поудобнее, натянула повыше одеяло – в палате посвежело – и продолжила рассказ:
– Подруга, конечно, так и сделала.
А что еще оставалось?
Ну, Ване, ясное дело, по фигу, какой там у его Светки дедушка. Хоть негр.
Он, Ваня-то, новый русский, денег тьма, и что не пропивает – все Светке. С ума по ней сходит, хотя женаты не первый год.
Еще бы: детей нет, все заботы на саму себя обращены: массаж-хренаж, фитнес-центр, маникюр-педикюр, парикмахеры, стилисты, любовники – вечная весна. Ну, подождала какое-то время, а как токсикоз начался и ее от запаха Ваниного «Фаренгейта» стало наизнанку выворачивать, сообщила: «Так, мол, и так, Ваня, будет у нас с тобой бэби, ребеночек то есть».
Ваня – в шоке. От счастья. Напился в жопу. Рыдает.
Светка, я, говорит, тебя озолочу, у меня же наследник будет, ты же у меня теперь на золоте есть станешь. Ну и всякое такое.
Пошла Светка делать УЗИ. Это у нее еще трех месяцев не было.
Сделали ей УЗИ и говорят: «А у вас, поздравляем, двойня».
А Светке-то чего? Ваня прокормит. Она о другом волнуется:
– Скажите, пожалуйста, – говорит, – а какие у них носы?
Врачи прифигели. При чем тут носы?
Все нормальные обычно спрашивают: мальчик – девочка или, например, здоровый ли у меня будет ребеночек, а эта курица про носы. Наверное, решили, что это у нее от токсикоза. Или что вообще дура.
– Нет, – говорят, – если они у вас по пять сантиметров длиной каждый, то какие там носы, уж подождите, когда родятся.
Она ждет, но все время тревожится, хотя «дедушкину» фотографию просто уже на ночной столик поставила, ну чуть не молится на нее.
– Дедушка у меня такой умный был, такой умный, хочу, – говорит, – Ванечка, чтобы детки наши на него были похожи.
А «дедушку» мы подобрали – ну вылитый Фрунзик Мкртчян, ну этот, который в «Мимино» крокодила зеленого хотел.
Ваня смотрит на фотку:
– Ой, нет, Светк, если мальчики на него – это еще ничего, а девочки пусть уж лучше на тебя.
– Ну это уж как будет. – Светка обижается, мол, против природы не попрешь.
И она так ему все время ныла про дедушку, как в том анекдоте про негра с усами, знаете?
Все обитательницы палаты, заранее смеясь, дружно покачали головами: не слышали анекдот и ждали подробностей.
– Неужели не слышали? Там жена беременная каждую ночь мужа будит в слезах: ей, видите ли, приснилось, что у них родился негр с во-от такенными усами! Муж ее утешает, гладит по головке: «Ну, милая, дорогая, ну сама подумай, как это у нас родится негр, да еще с усами?» Но она продолжает каждую ночь его будить и рассказывать про свой страшный сон. Наконец отвез ее рожать. Ждет-пождет. Выходит к нему врач и поздравляет с мальчиком. У мужа гора с плеч: «Ох, доктор, счастье-то какое!» «Но только я должен вас предупредить, – говорит врач, – что ребенок у вас… ну… не совсем обычный…» Муж за сердце хватается. «Он у вас… негр», – продолжает врач. «С усами???!!!» – вопит муж. «Ну почему с усами? Нет, без усов…» «Слава богу!!!!»
Вся палата заходится смехом. В тему анекдот, ничего не скажешь.
– А дальше? Что там Ваня? – опоминается по-детски пытливая Наташа.
– Ну, и Ваня уже на все был согласен, лишь бы уже родились у него детки, а девочкам в случае чего и пластическую операцию можно сделать, если носы будут дедушкины, станут как Мэрилин Монро. А не захотят, так он с ними с десяток видеоклипов наснимает, как, помните, этот богатый мужик свою дочь, забыла фамилию, наснимал, и ничего, стала звезда. И эти с носами станут звездами, еще все под них станут носы себе наращивать. Так что все спокойно.
Светка мне благодарна, духи «Живанши» подарила. Ты, говорит, Надька, будешь нашей крестной. Все идет как надо. Она ложится в роддом за две недели до родов, в патологию, как мы с вами, чтобы чего не случилось. Рожает – все отлично. В присутствии мужа. Он все дела бросил, с ней сидел. Она-то ничего, а его откачивать пришлось, так испереживался. И зачем это мужикам на этот кошмар смотреть? – Рассказчица перевела дух.
– Ну? И дальше-то чего? – горя от нетерпеливого любопытства, торопила Наташа.
– Ох, подожди, дай передохну, – засмеялась Надя и отпила воды из бутылочки под названием «Святой источник».
Эля тоже уже не читала и с веселым недоумением ждала продолжения рассказа.
– Ну и сучения эта твоя Светка, – резко сказала новенькая с кровати у двери.
– А ты, если не нравится – не слушай. Положи голову под подушку и спи, – посоветовала Наташа.
– При чем здесь нравится – не нравится. Тут другое. Ты вот ребенка собралась рожать, а слушаешь эту гадость раскрыв рот. И ребенок твой, между прочим, всей этой дряни вместе с тобой набирается. Ты хочешь, чтобы он тоже в этот мир пришел, чтобы лгать, прелюбодействовать?
Наташа немного испугалась и обиделась.
– А чевой-то моему ребенку плохо должно быть? Я фрукты ем, за весом слежу, свежим воздухом дышу! И матом мы не ругаемся. Надя все приличное рассказывает. Да, Надь? – не очень уверенно попросила она подтверждения.
– Вот только учить нас жить не надо. Классный час нам тут устраивать, – колючим голосом произнесла Надежда. – Мы все тут не от непорочного зачатия рожать будем, а на том свете разберутся, ху есть ху.
