И тут он впервые осмотрел себя, обратив особое внимание на одежду. На нём были кожаные штаны с бахромой, которые сливались с высокой травой, свободная рубашка, подпоясанная кушаком, а на ногах — высокие мокасины до середины голени.
Кое-что из всего этого показалось ему знакомым, но детали одежды навеяли только смутные, обрывочные фрагменты, и снова возникло странное наложение отдельных воспоминаний, словно из кошмарного сна. Однако все эти неопределённые чувства вытеснило одно, самое сильное и цепкое — страх, страх перед опасностью, которая его поджидала. Один, без оружия, в дикой, неизвестной стране.
Наликидью проявляла явное нетерпение. Отойдя на пару шагов, она обернулась, глянула на него прищуренными жёлтыми глазами, и значение взгляда было удивительно понятным, так, как если бы она говорила словами. Дичь ждала, а она была голодна. Она не сомневалась, что в этой охоте Тревис обязательно поможет ей.
Соревноваться с ней в ловкости и скорости он не мог и тем не менее старался не отставать от неё, двигаясь по рыжей траве небольшими перебежками. Теперь только он окончательно потерял ощущение раздвоенности и понимал, что твёрдая почва под ногами, трава и кустарник, деревья, золотистая дымка на горизонте, закрывавшая долину — всё это было реальным и действительным, как и он сам. А значит, те призрачные сцены, которые то и дело всплывали у него перед глазами, представляли собой чистейшую галлюцинацию.
Даже воздух, который он вдыхал, обладал странным запахом, а может даже и вкусом. Он не был уверен. Он знал, что гипносеанс способен произвести непредвиденные побочные эффекты, но это…
Тревис неожиданно замер, смотря невидящим взглядом на колышущуюся траву, смыкавшуюся за койотами. Гипносеанс! Что это? У него в сознании невольно всплыли сразу несколько пейзажей, словно налагаясь один на другой. Он стиснул ладонями болевшие виски и потряс головой. Нет, ЭТО было реальностью: земля, трава, долина, острый мучительный голод и дичь, ждущая в зарослях. Он заставил себя сконцентрироваться на настоящем, на той части мира, которую видел, осязал, ощущал.
Он всё шёл и шёл за Наликидью, и трава постепенно становилась ниже, но дымка не рассеивалась. Казалось, она висела словно золотистый клубистый туман. И когда он проходил сквозь одно из таких облачков, ему показалось будто он продвигается сквозь рой золотистых, танцующих пылинок. Под прикрытием этой завесы Тревис добрался до полосы кустарников, припал к земле и бесшумно втянул воздух.
Пахнуло тёплым, живым запахом, который он не признал, но в то же время с лёгкостью отождествил с живым существом. Он протиснулся под нижними ветвями, осторожно раздвинув руками жёсткие листья.
Над небольшим островком травы посреди кустарника туман не висел, и ему удалось разглядеть трёх животных, которые паслись среди зарослей. Они были похожи на антилоп, но настолько разнились в формах тела, что он так и замер, совершенно поражённый. Тела их покрывали пучки длинной шерсти с неровными проплешинами между ними. Или это волосы? Создавалось такое впечатление, словно их кто-то ощипал да и бросил. Невероятно длинные, гибкие шеи, двигавшиеся по-змеиному, увенчивались мощными широкими головами, похожими на жабьи. Прямо изо лба расходились два загнутых кверху острых рога.
Инопланетная жизнь! Тревис моргнул и поднёс руку к раскалывавшейся от боли голове. Животных было трое. Двое покрупнее и с рогами, а третье — поменьше, с пробивающейся розовой шишечкой на лбу. По всей видимости — детёныш.
Но в размышления Тревиса неожиданно вклинилась чужая мысль, один из тех телепатических контактов, которые уже не раз предпринимали койоты. Наликидью совсем не интересовала странная форма этих загадочных инопланетных существ. Она хотела есть, и видела перед собой только тёплое, живое мясо, и недоумённо негодовала: почему же так медлит человек.
Он кивнул её мыслям и уже с практической точки зрения стал изучать животных. Главной защитой антилопы была скорость бега, об этом говорили длинные стройные ноги травоядных, а у Тревиса не было никакого оружия дальнего боя. Но в то же время он откуда-то смутно помнил, что антилопа — животное любопытное, и его можно приманить довольно близко.
Однако, внимательно осмотрев грозные рога, Тревис вдруг подумал, что эти животные могут и не спасаться от врагов бегством, а отважно атаковать хищника своим грозным оружием. Но ему пришлось отбросить осторожность в сторону. Койотов и его снедал мучительный голод. Он был охотником, а перед ним разгуливало живое мясо на копытах, каким бы странным и отвратительным на вид оно не казалось.
И снова контакт. Нагинлта находился уже на другом конце поляны. Тревис подумал, что если эти существа обратятся в бегство, то наверняка обгонят койотов, не говоря уже о нём, поэтому надо было срочно придумать какой-нибудь план.
Он глянул в ту сторону, где пряталась Наликидью, и оттуда моментально последовало мысленное одобрение. Он вздрогнул. Они явно были не животными, но га-н! И ему следовало относиться к ним, как га-н, и подчиниться их воле. Подгоняемый этими мыслями, Тревис цепким взглядом окинул поляну, прикидывая в уме, как сделать так, чтобы животные не смогли от них убежать.
Без оружия, проигрывая в скорости, они навряд ли поймают антилопу, если не придумают какую-нибудь ловушку. И снова он получил мысленное согласие, сопровождаемое странным чувством, что койоты верят в его ум и силу. И не стоит торопиться, надо всё продумать и просчитать до мельчайших деталей. Телепатическая связь с койотами с каждым новым контактом становилась всё лучше и лучше, и для него это было странным, новым ощущением, как и весь этот мир.
Невысокие кусты и согнувшиеся гибкие деревца с жёсткими, росшими пучками листьями, окружали полянку стеной, доходя до скалистой расселины, где клубился золотистый туман. Если бы удалось направить антилоп в ту сторону…
Тревис огляделся. Рука задела верхушку камня. Он расшатал его и вытянул из земли, осторожно взвесив на ладони. Камень был тяжёл и удобен — первобытное оружие древнего человека.
Тревис, нахмурившись, неуверенно шагнул к кустам. Эти га-н легко проникают мыслями в его сознание, но сможет ли он сам передать им свои собственные мысли? С зажатым в руке камнем, прижавшись спиной к скале у самого выхода из расселины, Тревис просто и понятно попытался мысленно изложить свой план в надежде, что га-н его услышат. Он не знал, что реагирует на ситуацию точно так, как это прогнозировали учёные далеко за сотни парсек отсюда, и не догадывался, что в эти минуты превзошёл все ожидания тренеров, которые вырастили и обучили этих койотов-мутантов. Сам он думал, что это — единственный способ повиноваться желаниям двух духов, которых он считал более могучими, чем он сам. Он ясно и чётко представил себе расселину, бегущих животных и роль, которую должны были сыграть га-н, если только они захотят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
