уже заходил с другой стороны, готовясь открыть огонь на поражение.
— О, вы оба тут? — облегчённо выдохнул Смирнов. — Это хорошо. Я уж думал, что так и останусь в этом сарае насколько меня хватит. Одному тяжко.
— Так! Женя, а сейчас рассказывай, что там у вас произошло?
Тот вздохнул.
— А… Ничего хорошего. Мы когда на Тойоте выехали и минуты не прошло, как за нами увязался зелёный внедорожник. Марку не определили. Я дважды отрывался по улицам, но они появлялись снова. Из ниоткуда. Сначала не стреляли, только пытались остановить. Затем начали бить по колесам. Появился второй внедорожник.
Видимо, это тот самый транспорт, который я видел на железнодорожном переезде, часа полтора назад. Они осматривали нашу горящую Тойоту.
— Ну, а дальше?
— Дальше я свернул в какой-то тесный проулок. Они отстали. Самарин Герц и Док забрали сирийца и америкоса и спрятались на окраине города. Чемодан ЦРУ-шника остался у меня. Едва они покинули машину, снова появились те зелёные внедорожники. Ну а я что, педаль газа в пол и погнал! У меня колесо заднее пробито было, особо не разгонишься. Долго пришлось петлять — горючего мало оставалось. Я сделал остановку, но через минут пятнадцать они опять на меня вышли. Снова пришлось сваливать. Водители у них там, конечно, медленные дилетанты… Они стреляли, в ногу вот попали. Больно, блин! Благо, по пути попался поезд… Я его чудом обошел, едва проскочил на переезде, а они не успели. В общем, так и оторвался. Унесся вперёд километров на пятнадцать. Когда выдалась возможность, я бросил машину и поджёг ее. Они же ее как-то находили? Ну а сам осмотрелся и сюда… Жаль мину противотанковую использовать не успел.
— А остальные получается, ещё где-то в городе?
— Наверняка. Никто не видел, как я их высадил. Придумают что-нибудь.
— Да-а, ни хрена себе спокойная операция… — выдохнул Шут. — Давно мы так не бегали, обложили со всех сторон. Куда бежать, что делать? Кто враг?
Любопытная мысль промелькнула в голове.
— Женя, а где чемодан?
— Там! — он указал на стоящую у двери большую металлическую бочку. Сверху она была накрыта чем-то тяжёлым. Я молча подошёл к ней, убрал крышку. Выудил пыльный чемодан. Пошаманил над ним, открыл, оторвал внутреннюю декоративную вставку и насмешливо хмыкнул.
— Так и я думал… — показал им кругляш с несколькими проводами. — Это примитивный радиомаяк! Так они тебя и находили… Эта штука явно опережает время!
— Хитро придумано! — восхитился Корнеев, осмотрев маячок. — А так можно?
— Как видишь, да. Жень, это ты сам догадался в бочку закинуть его?
— Ну да. А тут чемодан и спрятать-то больше негде. Что попалось под руку, то и сделал.
Я кивнул. Это спонтанное решение спасло ему жизнь.
— А тогда почему сюда до сих пор никто не заявился? Маячок сдох?
— Не думаю. Дело в бочке! — ответил я. — Скорее всего, металл здесь толстый, экранирует сигнал, а он и так весьма слабенький.
— И что теперь?
— Оставим маяк здесь, заберём чемодан. Если грузовик на ходу, прокатимся туда, где ты парней высадил.
— Они уже могли уйти куда угодно! — возразил Смирнов. — Как мы их найдем?
— Вот точно так же, как и тебя!
Транспорт оказался на ходу. Пришлось его временно реквизировать под свои нужды. Конечно, хозяин вряд ли будет рад такому — когда мы завели двигатель и выехали, тот только-только проснулся и показался на пороге дома. Само собой машину потом вернем. Как-нибудь.
Мы решили вернуться обратно в Дамаск не просто так.
Во-первых надеялись обнаружить следы остальных товарищей, во-вторых нам нужно было найти средство связи с Игнатьевым. В третьих, понять насколько велика угроза и кто ещё нам противостоит. Мы до сих пор толком не знали, кто пытался нас ликвидировать… Точно ли американцы?
Совсем стемнело. С электрическим освещением в столице Сирии во второй половине восьмидесятых годов двадцатого века было терпимо. Правда, не везде и не всегда. Но мы без проблем нашли то место, где Самарин и остальные приняли решение покинуть Тойоту. Водить за собой по пригороду двух пленных — это довольно странное зрелище. Они должны были поскорее уйти с посторонних глаз.
Особенно стало интересно, когда внезапно выяснилось, что сириец это не кто иной, как младший брат Мансура Абу-аль Ала — одного из самых влиятельных генералов сирийской армии. Он «тихо» поглядывал на сторону Израиля. А когда сообразил, что такая «работа» подразумевает ещё и много денег, то с лёгкостью был завербован ЦРУ.
Это мы выяснили случайно, когда Шут нашел какой-то старый арабский журнал. Там, прямо на обложке, в полный рост, в парадной военной форме стоял брат нашего друга… Ничего хорошего о нем сказать было просто нечего.
Грузовичок оказался на той самой стадии, когда это ещё не металлолом, но и каждая поездка — целое испытание. Того гляди, что-нибудь отвалится. Он не разваливался только потому, что у его владельца было много лишних болтов и гаек. И еще дрель.
Тем не менее, мы проехали километров пятнадцать, когда Женька указал на ориентир.
Двухэтажное здание, предназначение которого было сложно определить.
— Здесь?
— Да! — Смирнов вертел головой во все стороны. — Точно здесь! Вон, верблюд лежит. Он и вечером тут лежал.
И верно, животное действительно имелось в количестве одной штуки. Привязанное на длинной прочной верёвке. Судя по всему, живой.
Мы свернули в проулок, спрятали машину. Петр остался под охраной Смирнова. Несмотря на ранение бедра, тот держался бодрячком. Однако осмотр здания и близлежащей территории ничего не дал. Никаких следов присутствия нашей разведгруппы тут не было.
Черт возьми! Первый раз такое… Вроде бы задание не такое уж и сложное, справились мы быстро. А дальше пошла какая-то ерунда. Сначала мы разделились, потом появились какие-то черти, начали гонять нас, будто мы мальчишки с соседней деревни, которые забрели не туда. У нас было мало вариантов действий, нужно было проявлять осторожность.
Ранее, мы с Игнатьевым больше делали акцент на проработку самой операции, но не отхода из города. Думали, что с этим проблем не будет. По сути, сейчас шла полная импровизация, а в армии это всегда чревато ещё большими проблемами…
Время шло. А ситуация яснее не становилась.
— Так, все… — устало выдохнул я, посмотрев по сторонам. — Мы ерундой занимаемся! Самарин не дурак, но стоять тут и гадать, куда он мог повести
