Читаем без скачивания Бухтик из тихой заводи - Владимир Руткивський

— Очень плохо будет, — признался Бухтик.

— Мы сделаем так: сейчас я намочу полотенце, ты набросишь его себе на голову — и никакое солнце тебе не помешает добраться домой. Только подожди немного!

Серёжа вихрем влетел в палату. Полотенце — вот оно! Нет, пожалуй, маловато. А вот это, наверное, подойдёт.

Он хотел уже выйти, как вдруг за дверями послышались тяжёлые шаркающие шаги.

Когда они немного удалились, Серёжа чуть-чуть приоткрыл дверь и посмотрел в щёлку.

По коридору шла тётя Клава. Возле душевой она остановилась и прислушалась. Потом громко постучала:

— Есть там кто-нибудь?

И, не получив ответа, проворчала:

— Снова забыли воду закрыть…

И взялась за дверную ручку.

У Серёжи похолодело внутри. Сейчас тётя Клава увидит, кто там купается — и с ней такое случится! Такое… Просто может в обморок упасть. Ведь не всякий, увидев Бухтика, сумеет остаться спокойным! Или ещё хуже — такой крик поднимется, что оглохнуть можно!

Но никакого крика не было. Двери душевой открылись снова, и в коридоре показалась тётя Клава.

Серёжа вздохнул с облегчением — она была цела и невредима.

Но тётя Клава вышла не одна. Она крепко держала за ухо упирающегося Бухтика.

— Пустите меня! — сердито требовал Бухтик. — Пустите, а то хуже будет!

— Сейчас узнаем, кому будет хуже, — отвечала тётя Клава. — Сейчас мы с Николаем Владимировичем узнаем, из какой ты палаты! Ишь, пугалом принарядился! А если бы кто-нибудь из детей увидел тебя? Думаешь, приятно ему встретить такое страшилище?

— Пустите меня, — уже жалобно просил Бухтик. — Я больше не буду!

— Так я тебе и поверю, — отвечала тётя Клава, не отпуская Бухтика.

И вдруг Серёжа увидел, что Бухтик начал растворяться в воздухе. Сначала растаяли руки. Потом растворилось лохматое туловище, голова…

Только ноги продолжали послушно идти за тётей Клавой.

Но через секунду исчезли и они.

— Попался — так сумей и ответ держать, — говорила между тем тётя Клава. — Понятно тебе?

Она оглянулась, чтобы удостовериться, понятно ли Бухтику. И глаза её стали круглыми, как блюдца, а руки бессильно опустились.

— Ч-что… что такое? — запинаясь, произнесла она. — Куда же он девался?

И, ежесекундно оглядываясь на то место, где только что был Бухтик, поражённая няня быстро засеменила в кабинет Николая Владимировича и скрылась за углом коридора.

Серёжа вытряхнул на ладонь одну таблетку. Она зашевелилась, поплыла по воздуху, и через секунду перед Серёжей стоял озадаченный Бухтик.

— Чего это она? — спросил он. — Я же ничего не сделал!

— За мной!

Серёжа втащил нового товарища в душевую, намочил полотенце и набросил Бухтику на голову.

— Быстрее, Бухтик! Беги, а то она сейчас вернётся!

Дважды повторять не пришлось. Бухтик проворно перепрыгнул через подоконник, и уже с улицы до Серёжи донеслось:

— Я ещё приду! Мы ещё увидимся, Серёжа!

Старые друзья

С тех пор как исчез Бухтик, хозяин заводи не находил себе места. Он плавал вдоль берега, ежеминутно выглядывая из воды, чтобы посмотреть, не возвращается ли его сын.

И снова плавал, плавал…

— Если с ним что-нибудь случится, — бормотал он, — я никогда не прощу себе этого… Ведь всё началось из-за меня. Эх, и зачем я напустил тогда на детей Кусикову стражу?

— Ну чего ты так убиваешься? — не выдержала старая ива, когда Барбула в сотый раз проплывал мимо неё. — Теперь ничего уже не поделаешь. Остаётся только ждать.

Ива заговаривала с хозяином заводи, когда они оставались наедине. При посторонних ива всегда молчала.

Барбула присел рядом с ней. Искоса взглянул на корни, видневшиеся над поверхностью воды, и вздохнул. Подводные корни он укрепил как мог, а вот эти… Даже Бухтик не знал, как их укрепить, даже старый друг, хозяин здешних лесов, Даваня не умел этого.

— Легко тебе говорить — не убивайся, — сказал Барбула. — Ведь он единственный мой сын!.. Эх, и приспичило же Даване податься в такое время в соседний лес! Эх…

Он всегда говорил «эх», когда ему было очень плохо.

— Нужно надеяться на лучшее, — сказала ива.

И в это время с берега донеслось:

— Эгей, Барбула, ку-ку!

И немного погодя:

— Мяу!

Когда Даваня хотел свидеться со своим другом, он кричал на разные голоса.

Барбула вздрогнул и посмотрел на одинокое дерево, стоявшее поодаль, выше по течению. Обычно они встречались у этого дерева. Несомненно, звуки доносились оттуда.

— Он пришёл! — вскрикнул Барбула. — Пришёл! — И хозяин заводи стремглав бросился на зов своего закадычного друга.

А Даваня уже разошёлся вовсю.

— Ку-ку, мяу, гав-гав! — нетерпеливо звал он Барбулу голосами всех известных ему птиц и зверей. — Пс-с-с…

Очень уж легко усваивал Даваня всё, что ему приходилось видеть или слышать. Недавно он даже похвастал перед Барбулой, что скоро, очень скоро выучится читать. Он будто бы подобрал в лесу интересную книгу с картинками. Осталось только разобрать, что там написано.

— Я здесь, Даваня! — вынырнув под деревом, произнёс Барбула. — Где же это ты ходишь?

Но хозяин леса ни отвечать, ни показываться не спешил. Вместо своего друга Барбула увидел только сучок, скользящий, словно паук, по стволу к самой нижней ветке.

Поравнявшись с веткой, сучок застыл и начал быстро расти. Сначала из него показались четыре маленьких сучка. Нижние росли гораздо быстрее верхних. Это были прыткие Даванины ноги.

«Ловко, ох и ловко у него всё получается! — с восхищением подумал Барбула, следя за стремительным превращением приятеля. — И где только он научился этому?»

Сам Барбула так и не выучился никаким превращениям. Разве что, изрядно попыхтев, превращался в такие лохматые и бесформенные водоросли, каких не увидишь ни в одной заводи мира.

Между тем у сучка стали прорезываться сухонькие плечи, жилистая шея, и, наконец, появилась морщинистая голова с хитро улыбающимися глазками.

— А вот и я, — сказал Даваня и присел было на ветке. Но сразу же вскочил и обежал вокруг ствола.

Барбула поневоле улыбнулся: таков уж был его приятель. Никто еще не мог похвастаться, что хотя бы минуту видел хозяина леса неподвижным.

— Вот и я, — повторил Даваня, появившись с другой стороны. — Если бы ты знал, сколько у меня новостей! Да что это с тобой? Неужели ты мне не рад?

— Тебе я всегда рад, — ответил Барбула. — Слушай, ты мне друг?

Даваня попрыгал на одной ноге, затем на другой.

— Ну, друг…

— Тогда нужно немедленно бежать в сано… санаторий! Нужно узнать, не случилось ли чего с Бухтиком.

— А разве он там?

— Там. И уже давно пора бы ему вернуться.

— А зачем он туда пошёл?

— Э, да ты же ничего не знаешь! — наконец сообразил Барбула.

Выслушав новость, Даваня несколько секунд сидел в неподвижности. Затем воскликнул: «Оп-ля!» — и ловко перескочил на другую ветку.

— Я сейчас же иду в санаторий. Вот только в каком обличье покажусь я перед тамошними детьми? А ну, Барбула, закрой глаза. Только, чур, не подглядывать!

Барбула крепко зажмурился. А когда снова открыл глаза, Давани на дереве не было. Только на рыжем песчаном обрыве одиноко расцветал пышный цветок.

Барбула покрутил головой во все стороны. Не найдя нигде друга, спросил:

— Ты куда делся?

— Здесь я, здесь, — прошелестел цветок. — Вот он я!

Цветок тут же плавно поднялся в воздух и стал бабочкой. А когда он подлетел к ветке, на которой недавно сидел Даваня, это был уже не цветок и не бабочка, а самый настоящий филин.

— Можно стать оленем или волком, — заворочав глазами, сказал филин. — Можно напустить туману в глаза… Нет, лучше всего, наверное, стать скромным цветком. Тогда никто из детей не обратит на меня никакого внимания и я смогу узнать всё, что нужно… Будь здоров, Барбула, и не волнуйся. Всё будет в порядке!

Филин плавно оторвался от ветки и бесшумно полетел в сторону лесного санатория.

Достигнув опушки, Даваня присел на дерево, чтобы немного осмотреться и решить, как быть дальше. И тут он увидел Бухтика, который со всех ног бежал от санатория к реке. Его голова была замотана полотенцем, и сын Барбулы больше всего походил на медвежонка, у которого заболели зубы.

— Постой! — крикнул Даваня, когда Бухтик поравнялся с ним. — Что это ты напялил на голову?

Но Бухтик только махнул рукой и помчался дальше.

— Странно… — озадаченно пробормотал Даваня. — И всё же… И всё же я должен побывать там!

Убегающий цветок

Наверное, это путешествие окончилось бы для Давани благополучно, если бы не Витя Капустин и его соперник по драмкружку Васёк Никуличев. Они как раз возвращались с репетиции и от нечего делать спорили, кто больше знает разных загадочных случаев.

— А ещё есть «летающие блюдца», — говорил Васёк.