Если вверено столько народа, и мудрый закон?
Слушай быстро, – послал меня Дий, призывать тебя к сечи!
Он, с небес, милосердный, сулит тебе много корон!
В бой вести самому он велит волосатых ахеян, {65}
Все полки. Говорит, что без слова отдаст мне в полон
Трою, град многолюдный! Уже весь Олимп в том уверен!
Мысль бессмертных едина; склонила их всех на одну
Просьбой Гера своей, и над Троею вороны реют!
Сохраняй на душе, не страшись, – завоюешь страну! {70}
Отлетел, и оставил меня вещий Сон благотворный.
Други! Как волосатых ахеян поднять на войну?
Прежде сам испытаю словами, и бегством позорных.
Повелю им отсюда бежать в многовёслых судах!
Вы ж один-одного от того отклоняйте проворно». {75}
Так сказал он, и сел. Сразу встал самый старый в годах,
Нестор мудрый, песчаного Пилоса царь-управитель.
Благомысленный, так говорил он, не ведая страх:
«О! Послушайте други, и каждый аргивян властитель!
Если б сон нам подобный вещал из ахеян другой, {80}
Ложью мы бы почли, и с презреньем отвергли. Поймите, —
Видел тот, кто и в рати ахейской слывёт дорогой!
Други, мыслите, как ополчить нам ахеян на битву?»
Так, из круга старейшин, выходит он твёрдой ногой.
Покоряясь владыке народов, встают на молитву {85}
Скиптроносцы цари; а народы, как пчёлы, гудя,
В общий сход шли из многих шатров, закрывая калитки.
Так и пчёл медоносных, за роем рои, выходя,
Словно винные гроздья, в лугах над цветами то вьются,
То несчётной толпою снуют, взяток в ульи кладя. {90}
Племена всех аргивян с шатров и судов своих льются
Вкруг безмерного берега, многие, к сбору сходясь
Так, толпа за толпой. И ругаются все, и смеются,
Возбуждённые ангелом Дия; собрались, садясь.
И собор взволновался, земля застонала под тьмами, {95}
Севших многих народов, поднялся шум. Чуть погодя,
Девять громких глашатаев говор мятежный словами
Усмирили; пусть скажет подобный богам базилевс.
И, едва лишь народ усмирённый замкнулся устами,
Говор стих. Агамемнон, мужей вождь, восстал, словно лев, {100}
С Дия скиптром в руке, олимпийца Гефеста твореньем, —
От Гефеста Кронид Дий, как молнию, нёс по земле,
После Аргоубийце Гермесу Зевс дал во владенье,
Тот коней укротителю отдал, Пелопсу. Герой
Передал властелину народов, Атрею в даренье. {105}
Умирая, Атрей отдал брату Фиесту своею рукой.
И Фиест, наконец, Агамемнону в роды оставил
Над Аргосом власть, и островов не исчисленной тьмой.
Опираясь на скиптр, царь к аргивянам слово направил:
«Дорогие данайцы, как слуг вас прославит Арей! {110}
Величайший Кронид Зевс меня в злую гибель отправил,
И обетом, и знаменьем; сам предназначил, – скорей
Воевать Илион крепкостенный, его сокрушая!
Ныне злое прельщенье свершил, и велит от дверей
Со стыдом в Аргос скрыться, народу погибель вещая! {115}
Кто всемощному Дию, владыке богов, запретит?
Многих он городов сокрушил стены, башни свергая,
И ещё сокрушит! Беспредельно могущий Кронид!
Так! Но сколький позор люди все, и потомки, мы видим!
Мы, – великая рать, мы ахейцы, на тщетном пути! {120}
Мы бесплодной войной воевали, из битвы вдруг выйдем
С меньшей ратью врагов, и трудам не увидевши край?
Ведь, когда б пожелали ахейцы, с троянцами сидя,
Клятвой мир утвердив, весь исчислить народ, – каждый знай,
Что троянцы собрались бы все, сколько есть их в ограде; {125}
Мы ж, ахейский народ на десятки разбили, – считай, —
Виночерпий троянец на десять один! Бога ради!
Да и то не на каждый тогда нам достанется раб!
Так числом превосходят ахейцы живущих в ограде,
Всех троян смелых. Много друзей у троян, всяк не слаб! {130}
Многих сёл, городов воеводы и сильные мужи
Остановят всех нас от того, чтоб, оставив корабль,
Илион град разрушить, богатый внутри и снаружи!
Девять мощного Дия прошло круговратных годов;
Корабли изгнивают, и тлеют канаты всё хуже; {135}
И супруги, и дети любезные, все у домов
Ожидают нас, сетуя! Мы ж, безнадёжно здесь медля,
Дел не видим конца, за которыми шли, ни плодов!
Други! Что вам скажу, – повинуйтесь, велению внемля!
Убегаем! Вернёмся в отечество милое все; {140}
Не разрушить нам Трои, уйдём все отсюда немедля!»
Говорил, – и сердца взволновал все, и мысли у всех
В многолюдной толпе, и не слышавших речи советной.
Всколебался народ, как огромные волны совсем.
Икарийское море, как Нот вдруг и Эвр, злые ветры, {145}
Вздуют, грянувши, оба из облака Дия отца;
Или словно Зефир бурно ниву волнует, с рассвета
Налетев, и над нею, бушующей, вьётся пыльца.
Так собрание все взволновалось, и, с криком ужасным
Все бегут к кораблям. Из-под ног летя, пыль без конца {150}
В небе облаком стала. Вопят, убеждают напрасно:
«Корабли ухватив, на широкое море спускать!»
Рвы бегут очищать; до небес крик поднялся ужасный.
В дом все жаждут; подпоры судов налегли вырывать.
Так, судьбе вопреки, все аргивяне в дом бы сбежали, {155}
Все войска, но к Афине тут Гера пришла провещать:
«Что ты, Дия всесильного дочь, Атритона, в печали!
Иль обратно в отчизны, в любезные земли, к домам
Рать аргивян сбежит, чрез моря и безбрежные дали?
Иль, на славу Приаму, на радость троянским сынам, {160}
Брось Елену аргивскую, ради которой ахеян
Столько в Трое погибло, вдали от отчизны, на срам!
Мчись ты к войску закованных в латы ахеян скорее!
Сладкой речью своей убеждай и царя, и гребца,
В море к бегству готовить свои корабли пусть не смеют!» {165}
Всё поняв, покорилась Афина супруге отца.
Бурно бросясь, с вершины Олимпа высокой сходила,
Быстро, как будто Фоакс, к судам всех ахеян. С конца
Там нашла Одиссея, советами равного Дию;
Он в раздумье стоял, и снаряженных чёрных судов, {170}
Не касался. В душе и на сердце печаль в нём бродила.
Светлоокая дева Афина нашла много слов:
«Сын Лаэрта, любимец богов, Одиссей хитроумный!
Как, со срамом обратно, в любезную землю отцов
Вы отсюда бежите, в судах многоместных бездумно? {175}
Иль, на славу Приаму, на радость троянским сынам,
Брось Елену аргивскую и всех ахеян, что шумно,
Столько в Трое погибло, вдали от отчизны, на срам!
Мчись стремительно к войску закованных в латы ахеян,
Сладкой речью своей повели и царям, и гребцам, {180}
В море к бегству готовить свои корабли пусть не смеют!»
Так сказала. Богини гремящий тот голос пугал.
Сбросив верхнюю ризу, рванулся; но поднял скорее
Ту, спешивший за ним Эврибат, итакийский слуга.
На пути Агамемнона встретив Атрида, он в руку {185}
Взял отцовский, не гибнущий скипетр; на быстрых ногах
К кораблям шёл; закованных в латы ахеян, по кругу, —
Базилевса, или знаменитого мужа узнав,
Подходил и удерживал кроткою речью, как друга:
«О, достойный! Тебе ли, как трусу дрожать, убежав. {190}
Успокойся и сам, успокой и других меж народа!
Всё поймёшь, наконец, тайны думы Атрида узнав!
Нас испытывал он, и, не медля ахеян, уродов,
Он накажет; не всё мы слыхали, что царь говорил!
Если гневен, жестоко поступит с ахейским народом! {195}
Базилевса двух стран, царя тягостный гнев не остыл!
Скиптроносец от Дия, его любит Зевс промыслитель!»
Меж народа кого-либо шумного он находил, —
Его скиптром он бил, и обуздывал речью, воитель:
«Смолкни, жалкий, садись, и других совещания жди, {200}
Базилевсов! Вы тоже, бессильные, душу смирите!
Не бывал ты в боях, ни в советы не вхож, где вожди;
Не господствовать всем, и не царствовать среди ахеян!
В многовластьи нет блага; в цари лишь один угоди!
Царь пусть будет единый Кронидом поставлен, уверен! {205}
Скиптр даёт и законы; пусть царствует нами всегда!»
Так, господствуя, рать подчинял; и на площадь, поверив,
Тёк обратно народ от своих кораблей, как всегда,
С воплем. Волны подобно так вечно шумящего моря,
Разбиваясь о берег огромный, гремят, и пучина горда. {210}
Успокоились, сидя в местах учреждённых, без спора.
Лишь Терсит меж безмолвными каркал один, празднослов;
Глупой мыслью вращал непристойные речи, укоры.
Он царей оскорблял, презирая бессмертных богов,
Позволял себе всё, что казалось смешным для аргивян; {215}
Безобразнее всех, к Илиону пришедших сынов, —
Косоглаз, хромоног, совершенно горбатый загривок,
На грудь плечи сходились, торчала одна голова
Остриём вверх, одним лишь усеяна пухом ленивым.
