Основав «Нагара Ватта», редакторы этой газеты попытались добиться королевского покровительства, однако получили резкий отказ от старшего сына Монивонга, принца Сисовата Монирета. В довольно грубой форме он сказал им, что, на его взгляд, образование — лишь пустая трата времени, поскольку более образованными кхмерами будет «трудно управлять». Тогда редакторы обратились к зятю Монирета, принцу Нородому Сурамариту. Тот согласился стать патроном газеты. В течение многих лет он оставался близким другом Таня, Вара и Чхоёна, особенно после того, как его сын, Нородом Сианук, в 1941 году унаследовал трон.
Институт буддизма находился всего лишь в нескольких сотнях ярдов от Королевского дворца, поэтому не исключено, что Меак, Сами и Суонг знали редакторов «Нагара Ватта» в лицо, подписывались на газету и одобряли ее умеренно националистическую позицию. Другие читатели сосредоточились в буддийской сангхье (монашеской общине) и среди выпускников единственной в Камбодже средней школы, Лицее Сисовата в Пномпене. В конце 1930-х в Лицее училось несколько будущих премьер-министров Камбоджи и одна серьезная девушка по имени Кхьё Поннари, которая была на восемь лет старше Салот Сара. Она стала первой камбоджийской женщиной, получившей степень бакалавра. В 1956 году Кхьё Поннари и Салот Сар поженились.[20]
В 1936–1942 годах — когда выходила газета «Нагара Ватта» — Салот Сар посещал католическую начальную школу, Эколь Мише, находившуюся около дворца. Обучение мальчика оплачивала Меак. Среди его одноклассников преобладали дети французских чиновников и вьетнамцев-католиков. Один из них, чье детство прошло вблизи дворца, запомнил Сара «очень обаятельным, как и его [приемная] мать». Подробности этого периода жизни Салот Сара до нас не дошли. За это время он изучил французский язык, ознакомился с христианской доктриной и получил основы классического образования. Однако в последние годы обучения Сара в католической школе произошло несколько событий, изменивших ход истории Камбоджи и повлиявших на карьеру самого Салот Сара.
Началась франко-тайская война 1940–1941 годов, за которой последовало завоевание Франции немецкой армией. В результате Таиланд аннексировал северо-западные провинции Камбоджи — Баттамбанг и Сиемреап. Утрата такой большой части территории привела Монивонга в ярость, и он удалился в свое имение в Компонгчхнанге. Вскоре король серьезно заболел и в последние месяцы жизни наотрез отказывался говорить по-французски. Младшая сестра Салот Сара, Сароён, находилась у постели короля, когда тот умер. Это произошло в апреле 1941 года, как раз тогда, когда японцы, жаждавшие продвинуться в южную часть Юго-Восточной Азии, увеличивали военное давление на французов в Индокитае.
И вот в такой пугающей атмосфере, отрезанный от новостей с родины, генерал-губернатор французского Индокитая адмирал Жан Деку, выбирая наследника Монивонга, обошел принца Монирета и оторвал позднего внука короля, девятнадцатилетнего Нородома Сианука, от учебы в Сайгоне, чтобы возвести его на трон.[21]
Переезд в Компонгчам
В течение нескольких лет молодой король был послушным инструментом французской колониальной политики. Французы беспокоились о том, как бы им повысить престиж традиционных правителей в Индокитае, не расширяя реальной политической власти короля. В качестве элемента этой кампании они решили основать неполную среднюю школу (коллеж) в третьем по величине камбоджийском городе Компонгчаме и назвать ее в честь короля. Новая школа заменила коллеж в Баттамбанге, которым управляли тайцы. Баттамбанг был вторым по величине городом в Камбодже и самой процветающей провинцией страны, однако Компонгчам почти ничем ему не уступал. В 1920-х годах французы организовали в провинции Компонгчам каучуковые плантации, а местные крестьяне занялись прибыльным огородничеством и разведением тутового шелкопряда вдоль Меконга. Небольшие производства региона давали шелк, табак, пиломатериалы и хлопчатобумажную ткань. Обладая динамично развивавшейся экономикой, находившейся в руках представителей таких национальных меньшинств, как чамы, вьетнамцы и китайцы, Компонгчам, помимо всего прочего, был самой космополитичной провинцией в королевстве.
Двадцать мальчиков из различных провинций Камбоджи поступили в первый класс Коллежа Нородома Сианука в 1942 году. Всем им предстояло стать пансионерами. Салот Сар был одним из представителей Компонгтома в коллеже. К сожалению, дата его переезда в Компонгчам неизвестна, поэтому невозможно сказать, видел ли он анти-французскую демонстрацию в Пномпене, состоявшуюся 20 июля 1942 года и сразу же вошедшую в националистическую мифологию Камбоджи. Эта демонстрация стала важнейшим политическим событием в Камбодже начала 1940-х годов и первым массовым выступлением против французов за последние двадцать лет.
В сентябре 1941 года, как раз перед коронацией Сианука, адмирал Деку согласился разрешить японским войскам разместиться в Индокитае; взамен Япония должна была позволить Франции сохранить административный контроль над регионом. Вдохновленные триумфальной оккупацией большей части Юго-Восточной Азии, которую японцы провернули в первые четыре месяца 1942 года, и, возможно, получавшие психологическую и финансовую поддержку тайной полиции Японии, некоторые камбоджийцы увидели в сложившейся ситуации возможность вынудить Францию пойти на политические уступки. В июле 1942 года французы арестовали двух камбоджийских монахов зато, что они читали проповеди анти-французской направленности местным милиционерам. Французы пытались как можно скорее передать пропагандистов в руки правосудия, однако им не удалось выдворить монахов из сангхьи. Это святотатство несказанно возмутило буддистов Пномпеня. 20 июля Сон Нгок Тань и Пач Чхоён организовали демонстрацию, в которой приняло участие свыше пятисот монахов и, вероятно, большое количество горожан. Возглавляемая Чхоёном группа демонстрантов промаршировала к офису главного французского управляющего. Тысячи людей, включая французскую полицию, следили за демонстрацией с тротуаров главного городского бульвара. К огорчению Тана, японцы ничем не поддержали демонстрацию. Когда Чхоён представил петицию французским властям, его арестовали и бросили в тюрьму. В течение следующих нескольких дней поймали горстку соратников. Тань ушел в подполье и вскоре бежал в Баттамбанг, откуда обратился к японскому императору с просьбой дозволить ему жить в Японии. Разрешение пришло несколько месяцев спустя, и оставшиеся два года войны Тань провел в Токио под вымышленным именем.
Независимо оттого, видел ли Салот Сар эту демонстрацию или нет, он должен был слышать о ней от современников и родственников, хотя политика еще не занимала ни его самого, ни его однокашников. Все занятия в школе велись на французском языке, и студентам не разрешалось разговаривать на кхмерском даже между собой. Они изучали литературу, историю, географию, математику, естественные науки и философию, играли в футбол и баскетбол, учились исполнять различные пьесы на музыкальных инструментах (Салот Сар выбрал скрипку) и устраивали сценические постановки. Один из выпускников коллежа вспомнил спектакль «Мещанин во дворянстве» Мольера, главную роль в котором играл студент по имени Ху Ним. Впоследствии он вступит в Коммунистическую партию и станет министром информации. В том же коллеже, но классом младше учился старший сын судьи из Компонгчама Кхьё Самфан. Современники описывали его как умного, амбициозного и замкнутого молодого человека. После обучения во Франции, где он примкнул к коммунистам, Самфан номинально возглавил Демократическую Кампучию. В 1977 году он начал контролировать работу Центрального Комитета Коммунистической партии. К тому моменту он верой и правдой служил коммунистическому движению уже двадцать лет. Среди тех, кто учился с Салот Саром и позже стал коммунистом, были Хоу Йоун и Кхьё Комар.[22]
Любимым преподавателем учеников в те годы был Кхван Сифан, который пришел к ним в 1945 году преподавать математику, физику и философию. Несколько бывших выпускников коллежа запомнили Сифана, которому тогда было за двадцать, как «честного и вдохновенного» человека и выделяли его среди других за преподавательский талант, доброе отношение к ученикам и порядочность. «Он был честным, добрым и всегда приходил на помощь», — так описывает его один из выпускников. Эти черты резко контрастировали с деспотической манерой поведения французских учителей, чьих имен выпускники не смогли запомнить. В свете последующих успехов Салот Сара на преподавательском поприще и его репутации справедливого человека весьма соблазнительно рассматривать Кхван Сифана в качестве первой из нескольких ролевых моделей, которым подражал Салот Сар.[23]
