— Лидия Викторовна, мне интересно все, что волнует вас, но я хотел бы говорить о таких деликатных вещах не второпях. Мы ведь продлим наше знакомство? Тогда я сам попрошу вас вернуться к этому разговору.
Он взял ее руку и поднес к губам.
— Да, — благодарно глядя на него, сказала Лидия, — вы первый человек, с которым мне хотелось бы поделиться мыслями о совершенно интимных переживаниях. Я чувствую к вам доверие, словно вы очень близкий мне человек, — и она покраснела, поняв, что высказала это слишком откровенно.
— Спасибо, я счастлив этим! Могу я попросить вас звать меня просто Андрей?
— Если я буду для вас Лидией!
— Для этого я и предложил! — лукаво улыбаясь, признался он, — Лидия!
— Андрей! — засмеялась она, — мы не опоздаем к отправлению поезда?
На набережной у моста Андрей купил Лидии букетик весенних цветов.
В Берлине, перед расставанием, они оба выглядели расстроенными. За это время, что они провели вместе, между ними что-то произошло, возникла потребность в долгих и откровенных разговорах, необходимость находиться рядом друг с другом, желание раскрыть друг другу ту часть души, которая была тайной для всех остальных людей. Когда поезд отошел, Лидия, увидев что-нибудь интересное в окне, еще какое-то время машинально оглядывалась, по привычке желая встретиться взглядом с Андреем. Вечером, сидя одна в купе, она задумалась о том, что с ней случилось, об этом знакомстве, которое приобрело внезапно такое значение для нее. Лидия решила, что надо радоваться тому, что нашелся человек, который так удивительно похож на нее характером, вкусами, чувствами. Засыпая, она пожалела, что их знакомство было таким коротким. Может, они еще встретятся? Лидия решила писать Андрею письма, ведь они обменялись адресами. Будет так чудесно писать ему, ведь на бумаге можно быть значительно откровенней, чем в разговоре. Она вспомнила, как он дольше, чем это положено, держал ее руку у губ, и это взволновало ее. Засыпая, она видела его лицо. Ей показалось, что он опять целует ее руки, потом его губы коснулись ее губ. Она заснула.
В Вене Лидию встречал Мишель Суворов. Пользуясь правами встречающего, он быстро поцеловал ее в щеку, подхватил под руку и повез в гостиницу недалеко от театра, где остановилась вся труппа. Всю дорогу Мишель присматривался к Лидии.
— Ты какая-то странная, Лидочка, — он по-прежнему называл ее так, хоть и знал, что она сердится на это, — что с тобой произошло?
— А какая я? — вдруг с любопытством спросила Лидия.
— Ну, во-первых, передо мной взрослая и счастливая женщина. А во-вторых, ты в этой шляпе выглядишь удивительной и загадочной красавицей. Такими бывают влюбленные женщины. Ты влюбилась? В кого?
— Нет, Мишель, ни в кого я не влюбилась. Я ведь сказала тебе, что поклялась только танцевать.
— Лидия, ты очень жестока со мной. Ты никогда не задумывалась, как ранит меня твое равнодушие? Почему ты не можешь меня полюбить так, как я тебя люблю?
— Миша, я тебя очень прошу, не будем больше говорить об этом. Ты все время заставляешь меня терзаться сознанием той ошибки, которую я допустила когда-то.
— Не говори так! Меня твоя ошибка сделала счастливым на один день, пока я верил, что ты тоже любишь меня и хочешь быть со мной.
Лидия невольно досадливо морщится и Мишель обиженно замолкает. Лидии именно сейчас почему-то очень хочется забыть все, что с ней произошло до встречи с Андреем.
Выступления на сцене Венской Оперы проходят блестяще и с огромным успехом. Кроме «Сильфид» и «Призрака розы» Лидия спешно разучила полностью роль в «Карнавале», никто не ожидал, что она спасет спектакль после того, как заболела балерина, танцующая главную партию. Сергей Павлович Дягилев не скупился на похвалы и предложил танцевать в его антрепризе постоянно. Лидия была рада, но колебалась, считая, что она должна оставаться верной с детства любимому Мариинскому театру. Две недели, проведенные в Вене, были для нее праздником. В днях, заполненных привычной работой, Лидия находила два-три часа, чтобы осмотреть город. Мишель все время был поблизости и первым приглашал ее полюбоваться Пратером или съездить в Шенбрунн. Мишель был так нежен и предупредителен с Лидией, гуляя с ней по парку вокруг прекрасного дворца, что она чувствовала радостное возбуждение. Нежная зелень распускающихся листьев одевала деревья парка легким облачком, глаза разбегались от обилия ранних цветов, которые Лидия рассматривала с большим вниманием, чем красоты дворца. Наклонившись, она касалась руками лиловых, белых и желтых крокусов и ранних нарциссов.
— Правда, эти нарциссы похожи на танцующих девушек в белых юбочках? Они так же изящны, как ты! — замечает Мишель.
Лидия рассеянно улыбается, увлеченная зрелищем щебечущих птичек, рассевшихся на цветущем кустарнике. Мишель, обняв ее за талию, тоже замирает, чтобы не спугнуть их. Лидия, обернувшись, бросает на него взгляд, полный удовольствия от чудесной прогулки, и Мишель, придержав ее за подбородок, касается губ легким поцелуем. Но, услышав ее вздох, он начинает целовать жадно и крепко, прижимая к себе. Лидия ошеломлена его порывом и не протестует, все крепче сжимая его плечи руками и забывая обо всем.
— Я люблю тебя, ты моя, моя! — слышит она его прерывающийся шепот и резко освобождается из его рук.
— Нет! Мишель, оставь меня! Ты все портишь!
— Лидия, скажи мне, что тебе сейчас не хотелось того же, что и мне и я оставлю тебя.
Кровь бросается Лидии в лицо. Она не знает, что сказать, и Мишель сразу замечает эту заминку. Он берет ее руки в свои, чтобы хоть так быть ближе к ней, прикасаться к ее телу. Он поглаживает их пальцами и говорит мягким тоном, уговаривая, почти гипнотизируя:
— Лидочка, не будем говорить о причинах, давай поговорим о нас. О том, что мы чувствуем теперь, после того как испытали близость. Признайся, что тогда ты не была разочарована и теперь тоже испытываешь волнение, когда я рядом! Лидия, скажи мне правду!
Она кивает головой и молчит какое-то время, потом решительно говорит:
— Хорошо, давай поговорим, Мишель. Я думаю, что придется объясниться, — в голосе Лидии слышны металлические нотки, — Я по-прежнему не хочу говорить о причинах, я хочу, чтобы ты понял мои чувства и больше не возвращался к этому разговору. Мишель, я не люблю тебя, вернее, люблю не так, мы ведь друзья и знаем друг друга с детства. И я не любила тебя, когда обратилась с просьбой, которая тебя ввела в заблуждение. А что касается чувств, то мне сложно о них говорить, я только знаю, что мне трудно быть с тобой рядом. Я не знаю, почему. Я вообще ничего об этом не знаю. Единственное, что я твердо решила для себя — я никогда не выйду замуж и вряд ли полюблю мужчину. Я вообще не знаю, что такое любовь. Но это точно не то волнение, которое я испытываю, когда ты меня целуешь.
