Одной из особенностей кронштадтского Совета была следующая: как только в среде населения Кронштадта начиналось какое-нибудь брожение, как только выносилась та или иная резолюция, не согласная с направлением Совета, – последний апеллировал к массам, назначая перевыборы. И этими перевыборами Совет, безусловно, укреплял свое положение.
Совету приходилось работать, как мы видели и как увидим ниже, в очень тяжелой обстановке. 25 апреля 1918 года финляндская белая гвардия хотела захватить форт Ино, предъявив гарнизону ультиматум сдать форт без боя, рассчитывая на бессилье гарнизона. Форт Ино принадлежал по договору с Финляндией России как входящий в передовые оборонительные позиции Кронштадта. Но умысел белогвардейцев потерпел фиаско, гарнизон не испугался ультиматума. Но если первая попытка белогвардейцев не удалась, то они не оставили своих намерений, и Кронштадтский совет рабочих и солдатских депутатов должен был 15 мая 1918 года вынести следующую резолюцию:
«Заслушан доклад коменданта крепости тов. Артамонова о взрыве форта Ино. Форт взорван по личному приказанию на основании предоставленного ему военным отделом права единоличного распоряжения при непосредственной опасности, в виду близости неприятеля. К приказу о взрыве форта его вынудили следующие соображения: белогвардейские парламентеры в третий раз заявили, что у них имеется приказание предложить гарнизону очистить форт и передать вооружение на основании дипломатических переговоров между Москвой и Берлином. Будучи уверенным, что дипломатический курьер привезет неблагоприятное по своему содержанию решение, и зная, что, с одной стороны, защита форта Ино с суши, при отсутствии мало-мальски порядочных укреплений, отсутствии резервов и пр., было бы абсурдом и что форт пришлось бы взорвать с людьми, так как во время боя нельзя было бы эвакуироваться (белогвардейцы могли бы на плечах защиты перерезать провода), с другой стороны, считая, что сдача форта во всем вооружении дипломатическим путем была бы позором, он и решил прибегнуть к третьему решению, взорвал форт до прибытия курьера. Эвакуация людей и имущества была совершена спокойно. Сначала были эвакуированы Новгородская, Выборгская и Ямбургская части, последними Латышская часть и артиллерия. Взрыв был произведен в 11 ½ часов ночи. Прежде всего произошел взрыв всех подрывных зарядов, через несколько секунд взорвались снаряжение и зарядные 6– и 11-дюймовые погреба. В течение полутора часов произошло 10 больших взрывов».
Затем – мобилизация 1 августа 1918 года. Эта мобилизация была произведена не самим Кронштадтом, он привык к своим частым мобилизациям. Эта мобилизация пяти возрастов 1893, 1894, 1895, 1896 и 1897 годов делалась по постановлению Петроградского совета. Об этой мобилизации кронштадтский Совет постановил: «Приветствуя декреты Совета народных комиссаров о мобилизации, считая ее крайне необходимой, Кронштадтский совет постановляет: военному комиссариату крепости поручить провести мобилизацию кронштадтских рабочих в самый кратчайший срок».
При этой мобилизации Совет обратил особое внимание на коммунистов. Были высказаны следующие положения: «Кронштадтский совет постановил мобилизовать 5 лет кронштадтских рабочих. Каждый честный революционер, принимая во внимание грозное положение революции, должен приветствовать это положение как шаг к созданию социалистической красной регулярной армии для борьбы с наседающим международным капиталом.
Ни один рабочий не должен уклоняться от предстоящей мобилизации в классовую армию.
Каждый рабочий должен твердо помнить, что гибель революции – его гибель, что свержение советской власти несет за собой угнетение и пытки. Каждый рабочий должен встать на защиту советского правительства и отрезать подготовляемый врагами удар.
Всем известно, что русской революции придется выдержать великий бой с империалистами. К этому бою мы должны готовиться. Мы должны готовить классовую армию, которая была бы спаяна единым порывом, единым революционным энтузиазмом. Только эта армия сможет победить разлагающуюся, деморализованную, уставшую армию империалистов.
И когда мы подходим к мобилизации рабочих, то вместе с рабочими должны идти и коммунисты. Партия коммунистов, как рабочая партия, показала свою преданность революции, защите интересов рабочих в целом. Члены ее должны быть призваны вместе с рабочими.
И те коммунисты, которые не подлежат призыву как не работающие на фабриках, заводах и мастерских, должны быть призваны дополнительно.
Никаких исключений для коммунистов не может быть. На местах, в Советах, должно быть оставлено наименьшее количество рабочих для обеспечения советской работы. Наибольшая часть должна быть призвана в ряды Красной армии.
Кронштадтский комитет коммунистов постановил настаивать, чтобы Кронштадтский совет объявил мобилизацию коммунистов вместе с рабочими. Совет должен это сделать незамедлительно.
Коммунисты, под винтовку!»
Августовская мобилизация 1918 года была далеко не последней – лейтмотивом 1919 года сделался лозунг: «Пусть город превратится в вооруженный город!»
7 мая 1919 года был избран комитет рабочей обороны из товарищей Жеребцова, Лудри, Кондакова, Лисовского, Брегмана, Герцберга, Мартынова, Моисеева и Ильина, вместе с тем город был объявлен на осадном положении. 21 мая того же года комитет рабочей обороны вынес два серьезных постановления. Первое – о мобилизации всего нетрудового населения мужского пола от 18 до 45 лет, второе постановление пока было облечено в следующую форму пожелания, а именно: «Комитет рабочей обороны Кронштадта предлагает всем рабочим, матросам и красноармейцам, желающим вследствие нахождения Кронштадта в районе военных действий отправить свои семьи, записаться в отделе управления, которому поручено принять соответствующие меры».
Но этот призыв-пожелание не произвел должного впечатления.
А события росли.
В ночь с 14 на 15 мая к западу от форта Серая Лошадь показались неприятельские суда в составе трех миноносцев и одного крейсера. В 11 часов почти один из миноносцев обстрелял наблюдательный пост. Около поста от снаряда сгорел дом, пост остался невредим. После этого суда ушли в море.
16 мая в 9 часов крейсер противника из Капорского залива открыл огонь по деревне Калище. По нему был открыт огонь из орудий форта Красная Горка: после первого же залпа крейсер стал быстро уходить в море.
Утром 17 мая суда типа миноносцев обстреляли побережье Лужской губы, после чего стали высаживать десант.
В 2 часа дня того же числа противник пытался высадить десант у деревни Керново, но, будучи обстрелян с Красной Горки, ушел в море. Около 6 часов ему удалось высадить десант у деревни Систо-Палкино. Высадившийся десант стал наступать на занятую крепостной пехотой дер. Керново, но сильным ружейным и пулеметным огнем был отбит и отступил. Того же числа в 11 часов вечера со стороны бывшего форта Ино было произведено по направлению к Красной Горке 8 выстрелов из орудий крупного калибра.
18 мая с Ино вновь стали стрелять по нашим судам. По Ино был открыт огонь с Красной Горки, вызвавший на Ино пожар, после этого стрельба прекратилась. В час дня один из наших миноносцев вступил в бой с тремя миноносцами противника и, отстреливаясь от них, пошел на Кронштадтский рейд. В тот же день с 5 часов вечера со стороны Ино была вновь открыта стрельба по нашим судам, но после одного нашего выстрела с Красной Горки стрельба эта прекратилась.
В 4 часу дня того же числа противник стал наступать на деревню Калище. Обстрелянный нашей пехотой и орудиями форта он отступил в леса.
19 мая в 4 часа утра противник повел вновь наступление на деревню Калище. Подойдя к деревне, он был встречен нашим оружейным и пулеметным огнем и отступил. При этом отражении атаки командир пулеметного взвода находился у пулемета, стоящего несколько в стороне, стрелял сам до подхода неприятеля и был ранен и взят в плен. Когда наша пехота стала подбирать трупы противника, то был также найден и труп героя-пулеметчика. Труп был изуродован: выколоты глаза, обрезаны уши, нос. Медицинским исследованием дознано, что это возмутительное зверство было произведено еще над живым человеком.
Такова военная сводка. И Совет депутатов в заседании 28 мая после горячей замечательной речи председателя Совета, вскоре нашедшего безвременную кончину товарища Мартынова, обратился еще раз с воззванием к жителям об эвакуации. При этом тов. Мартынов указывал, что принимаются все меры, чтобы эвакуация прошла безболезненно, и вкратце пояснил план этой эвакуации: «На Дон отправляем семьи только тех товарищей, в которых мы не сомневаемся, малонадежный элемент мы будем отправлять в Курскую губернию и совсем ненадежные буржуазные элементы в концентрационные лагеря».
События развивались дальше.
26 мая аэроплан противника обстрелял форт Красная Горка. Было очевидно, что такому же обстрелу будет подвергаться и Кронштадт, и 5 июня 1918 года последовала публикация следующей резолюции кронштадтского Совета:
