Вот все, о чем она просит.
Схватки внезапно стихли. Со вздохом облегчения она откинула голову назад и поджала ноги.
Внутри что-то разорвалось. Боли не было. По бедрам заструилась теплая жидкость. Беспощадное напоминание о том, что время истекло.
Откладывать звонок больше нельзя.
Глава 7
Интервью
[Подборка видеоматериалов]
Джоди Ли: Ей было всего шесть, когда она родилась заново. По крайней мере, так утверждает Марлоу Фин, раскрывая нам шокирующие подробности первых лет своей жизни. Патрик и Стелла Пэк удочерили девочку и стали единственными родителями, которых она когда-либо знала. Но какими были те первые годы?
[Студия]
Джоди Ли: Как думаете, почему семья Пэк решила вас оставить?
Марлоу Фин: Если честно, я никогда не задавалась этим вопросом. Наверное, потому что не хочу знать настоящий ответ.
Джоди Ли: Боитесь, что он вам не понравится?
Марлоу Фин: Думаю, всей правды я так и не узнаю. Могу лишь предположить, что из чувства долга. Звучит не слишком романтично, увы. Я склонна думать, что на этом настоял мой отец. Он всегда стремился поступать правильно. С матерью мы никогда не были особенно близки. Да, она выполняла все материнские обязанности. Но я чувствовала, что она не питает ко мне любви. И если бы я вдруг исчезла, она не расстроилась бы – во всяком случае, не слишком.
Джоди Ли: Наверное, ребенку тяжело примириться с мыслью, что мама не будет по тебе скучать?
Марлоу Фин: Она старалась как могла. Я ее не виню.
Джоди Ли: Не многим на вашем месте хватило бы великодушия простить.
Марлоу Фин: Я и не говорила, что прощаю.
Джоди Ли: Вы называете чету Пэк своими родителями. Однако у вас другая фамилия…
Марлоу Фин: Я официально ее изменила.
Джоди Ли: Они приняли вас в семью. Удочерили на законных основаниях. Вырастили. Почему вы решили избавиться от их фамилии?
Марлоу Фин: Не из желания им насолить, если вы об этом.
Джоди Ли: Многие считают по-другому.
Марлоу Фин: [Улыбается] Извините. Это рефлекс. Постоянно улыбаюсь, когда нервничаю. Должно быть, со стороны кажется, будто я психически ненормальная. В общем… я понимаю, почему люди так думают.
Джоди Ли: И вы взяли фамилию Фин…
Марлоу Фин: Да. Агент предложил – точнее, настоял, – чтобы я сменила фамилию, когда мне исполнилось восемнадцать. Сперва я и слышать не хотела. Но потом идея пришлась мне по душе. Глупо, конечно… О чем я только думала? Не знаю. Я была ребенком. Это звучало круто, по-бунтарски, понимаете? Поэтому я сменила фамилию на Фин. В то время я вела переговоры о первых показах в Париже, оттуда все и пошло. Знаю [закатывает глаза], банально до невозможности – модель, впервые приехавшая в Париж, решает примерить на себя что-то французское. Наверное, все в юности совершали ошибки. Хотя не скажу, что сильно жалею.
Джоди Ли: Почему Фин?
Марлоу Фин: На французском это означает «конец».
Джоди Ли: В смысле…
Марлоу Фин: Конец. Занавес.
Джоди Ли: Ладно. Давайте немного отмотаем назад. Вам шесть. Вы не говорите и ничего не помните. Вас берут в приемную семью. У вас сохранились воспоминания о тех первых моментах, днях, неделях… в новой семье?
Марлоу Фин: Многое из того, что произошло в ту ночь – и из-за чего я оказалась в больнице, – как в тумане. Всплывают только разрозненные обрывки. Кто-то накрыл меня одеялом. Помню лицо моей сестры. Как она все время смотрела на меня в больнице. Я не запомнила врачей или медсестер. Зато Айлу помню хорошо.
Джоди Ли: Что именно вы о ней помните?
Марлоу Фин: Она от меня не отходила.
Джоди Ли: Что-нибудь еще?
Марлоу Фин: Нет. Только это. Хотя первый вечер после больницы запомнился довольно отчетливо.
Джоди Ли: Правда?
Марлоу Фин: Это приятное воспоминание. Мы ехали на старом джипе. Вряд ли он еще на ходу. Когда мы приехали в Миннеаполис, уже стемнело, так что я не смогла разглядеть дом. Отец припарковался на подъездной дорожке, затем взял меня на руки и понес внутрь.
Когда он открыл входную дверь, на меня хлынул свет. Ослепительно яркий… Не знаю, действительно ли я все это увидела или мне так запомнилось. Столько света после бесконечной тьмы… Меня словно окутало теплым одеялом.
Все ходили на цыпочках и почти не разговаривали. Будто лишние разговоры могли меня потревожить или напугать. Вместо этого меня накормили восхитительным горячим ужином, который приготовила Мони, моя бабушка…
Джоди Ли: Вам тяжело о ней говорить?
Марлоу Фин: Нет-нет. Все в порядке…
Джоди Ли: Точно?
Марлоу Фин: Да. Помню, как проглотила целую миску риса с наваристым говяжьим бульоном. Потом Мони уложила меня в постель. Кажется, я спала несколько дней. Нет, серьезно. А когда проснулась, Мони сидела рядом и присматривала за мной. Из-под ее руки торчала голова Айлы.
Джоди Ли: Почему вы так расчувствовались при упоминании о Мони, вашей бабушке?
Марлоу Фин: Она была лучшей из нас. Я редко о ней говорю.
Джоди Ли: А ваша мать, Стелла Пэк? Где была она?
Марлоу Фин: Она тоже заходила меня проведать. Я слышала, как она без конца говорит по телефону – вероятно, с врачом, – и задает уйму вопросов. Она измеряла мне температуру. Приносила еду. Делала все, что от нее требовалось.
Джоди Ли: Все, что требовалось…
Марлоу Фин: Да.
Джоди Ли: Марлоу, как думаете, ваша мать хотела, чтобы вы остались в семье?
Марлоу Фин: [Молчание]
Джоди Ли: Марлоу…
Марлоу Фин: Какой смысл сейчас об этом рассуждать?
Джоди Ли: Чем занимался ваш отец, Патрик Пэк, в те первые недели?
Марлоу Фин: Он тоже подолгу висел на телефоне. Пытался выяснить, нет ли заявлений о пропавших детях, подходящих под мое описание. На тот момент они не знали, есть ли у меня близкие. Думали, что я у них временно.
Джоди Ли: Вы упираете на слово «временно»…
Марлоу Фин: [Пожимает плечами]
Джоди Ли: Итак, 1995 год… Мне неприятно об этом говорить, но тогда все было несколько иначе. Вы замечали, что люди как-то странно смотрят на вашу семью?
Марлоу Фин: Хотите узнать, волновало ли людей то, что я черная, моя мама белая, отец азиат, а сестра полукровка? Да. Разумеется, находились люди, которых это волновало. Многих людей заботят [делает жест рукой] вещи, не имеющие значения. Имело ли это значение для меня? Нет.
Джоди Ли: А как насчет остальных членов семьи?
Марлоу Фин: Уверена, перед тем как меня взять, они понимали, что наша семья будет… скажем так,
