С самого начала формирования казачьей шахской гвардии русские инструктора требовали от новобранцев действительного знания своего воинского ремесла, будь то конник или пластун, пулеметчик или артиллерист. Отбор в уникальную воинскую часть персидской армии был строг. Гвардии шаха в отличие от остальной персидской армии выплачивалось жалованье, поэтому персы считали службу в ней при Его Величестве почетной и выгодной в денежном исчислении.
Воедино Персидская казачья бригада с самого начала своего существования почти не собиралась. Причина состояла в том, что на нее возлагалось поддержание порядка не только в столице. С начала 1908 года она отдельными сотнями и даже взводами была разбросана по крупным городам страны.
Уникальность этого соединения в шахской армии состояла в том, что ей не приходилось демонстрировать свою «преданность» правителю. Она с самого начала формирования стала самой надежной опорой престола Мохаммеда Али-шаха и ей в скором будущем пришлось действовать в самых различных провинциях страны.
Начальником (командиром) бригады являлся полковник Генерального штаба Владимир Платонович Ляхов, которому помогали три русских офицера и пять казачьих урядников. Их число постоянно менялось. Русские инструкторы-казаки и пластуны были с Кубани и Терека. Отбор их был достаточно строгим.
Ляхов, приписной казак станицы Новосуворовской Кубанского казачьего войска закончил те же военно-учебные заведения, что и его непосредственный начальник Н.Н. Юденич: 1-й Московский кадетский корпус, 3-е Александровское военное училище и Академию Генерального штаба. То есть его высокая военнопрофессиональная подготовка сомнений не вызывала. Происходил из дворян Курской губернии.
Прослужив недолго в лейб-гвардии Измайловском полку, оказался на Кавказе. В 1906 году, во время Первой русской революции, во главе воинского отряда начальник штаба 21-й пехотной дивизии восстановил законность и порядок в Осетии. После этого ему было поручено «обучение персидской кавалерии». В должности командира Персидской Казачьей Его Величества Шаха бригады полковник В.П. Ляхов пробыл с 10 сентября 1906 года по 12 июля 1909 года.
Ляхов и его помощники из казачьих инструкторов хорошо понимали значимость бригады шахской гвардии для правителя из династии Каджаров. Полковник Ляхов в интервью газете «Речь», в одном из ее июльских номеров, говоря о задачах и расквартировании бригады, сказал следующее:
«Задачи Казачьей бригады в Персии сводятся к охране всех финансовых учреждений в Тегеране и в провинции (140 человек), охране управления Энзели-Тегеранской дороги, охране консульств и миссий, содействию губернаторам (450 человек)…»
То есть Казачья Его Величества Шаха бригада несла такую службу военных людей, которая не доверялась персидской армии. Под ее охраной находились банки и казночейства, иностранные дипломаты и главная торговая дорога страны, которая шла из каспийского порта Энзели в столицу.
Генштабист Ляхов со своей бригадой и стал той реальной военной силой, которая помогла шаху Мохаммеду Али не только удержаться на престоле, но и одержать верх над «взбунтовавшимся» меджлисом. То есть казаки из русских инструкторов и персов сохранили эту восточную монархию в исторической ситуации, когда она могла рухнуть.
Полковник В.П. Ляхов в майских событиях показал себя тем человеком, решительность действий которого позволила Мохаммеду Али-шаху Каджарскому сохранить за собой престол, а России — нейтрального (перед Первой мировой войной) соседа. Ко дню 22 мая он по разным поводам стал собирать в столице большую часть своей бригады, дисциплинированность и организованность которой на фоне всей остальной персидской армии выглядели поразительными. Равно как и надежность ее для правителя из Каджаров.
К решающему столкновению с меджлисом и конституционалистами Ляхов смог собрать в Тегеран воедино до 500 шахских казаков (конных и пластунов, обе батареи, пулеметчиков), которые разместились в бригадных казармах, то есть в военном городке.
Обстановка в Тегеране требовала от шаха принятия «хирургических» действий, то есть применения военной силы. И полковник Ляхов это понимал. Шах действительно решился на подавление вспыхнувшего в столице мятежа вооруженной рукой, поскольку переговоры с противной стороной давно зашли в тупик. Принц Зюлли-Султан и конституционалисты торжествовали. Но, как оказалось, зря.
В конце мая шах Мохаммед Али оказался не просто в затруднительном положении, а в критическом и опасном для его особы. Он продолжал оставаться в своем дворце, улицы вокруг которого были полны возбужденного, враждебно настроенного к шаху народа. Если бы верным Каджарам войскам была отдана команда очистить подходы к шахскому дворцу, то это могло превратиться в уличное побоище с большими жертвами с обеих сторон.
Шахские вельможи, «держа нос по ветру», почти все оставили и дворец, и своего повелителя. Дворцовая прислуга в своем большинстве последовала их примеру. А ведь еще совсем недавно и те, и другие заверяли Мохаммеда Али-шаха в своей преданности.
Венценосцу требовалось тихо покинуть собственный дворец, блокированный уличными толпами. Полковник Ляхов, русские инструктора шахской гвардии — офицеры и казаки, отважились на такую операцию, подвергая себя смертельной опасности. Монарх решился укрыться на загородной даче российского посольства в Зергенде «под охраной русского флага» и посольской стражи.
Более того, Мохаммед Али-шах, напуганный хаосом в столице, решил сесть в бест (или бяст). В мире ислама это было право, предоставляемое наиболее почитаемым мечетям или священным местам, в которых любой правоверный мог найти защиту от смертельной угрозы. То есть «севший в бест» становился в стенах мечети или в священном месте неприкасаемым для своих врагов, таких же, как и он, мусульман.
Истории известны случаи, когда бест не помогал беглецам. Ненависть врагов порой была сильнее «неприкасаемости» святого места. К тому же то, что шах «сел в бест», означало для противной ему революционной партии, то есть для сторонников принца Зюлли-Султана и конституционалистов, победу.
В таком случае меджлис вполне реально мог с помпой провозгласить Зюлли-Султана новым шахом, а тот — начать кровавые расправы со своими политическими противниками, со сторонниками низложенного Мохаммеда Али. То есть речь могла пойти о гражданской войне в стране со всеми ее страшными последствиями, о чем не раз свидетельствовала история.
Вне всякого сомнения, полковник Ляхов убедил шаха бежать из дворца. Операция была разработана до мелочей. События памятного для иранской истории дня 22 мая 1908 года разворачивались так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
