подруга! Она ведь здесь?!
Его палочка была устремлена прямо на меня, почти касаясь моего носа.
Чего он так разорался? Ладно, не важно. Одно ясно, с головой у него явно проблемы. Точнее, у них. Смотря на них, я вспомнила все бредни о сектантах и, знаете, теперь это не кажется бредом.
— Я не понимаю о чем вы.
— Не лги нам! — выпалил он, и его рука метнулась мне в горло.
Резко перехватив руку парня, я скрутила кисть до хруста. От боли он вскрикнул и выронил свою вещицу. Его друзья явно не ожидали такого поворота событий. Они продолжали стоять столбом и среагировали с опозданием. Выхватив нож из заднего кармана джинс, я приставила его к горлу парня. Он попытался освободиться, но пинком в заднюю часть колена усадила его на колени, захватив одну руку за спину. Его друзья, все как один, повытаскивали эти палочки и устремили их в меня.
Да что это за маскарад, спрашивается! Палочки, мантии, маски…
— Я не знаю кто вы, но никаких глупостей.
Мои руки не дрожали. Мне было абсолютно плевать на них, им так просто не будет. Пусть только вытворят глупость, и этот точно пожалеет об этом. Один укол и кровь брызнет фонтаном. Люди в мантиях переглядывались между собой, словно спрашивая друг друга, что предпринять. Парень на коленях попытался вырваться, но острый укол ножом заставил его передумать. Он опять жалобно заскулил. Алая струйка его крови капнула на его мантию.
— Стоять!
Люди в мантиях замешкались.
— Да убейте же вы её, что вы стоите?! — завопил мой заложник.
Убейте?! Серьезно, блять?! Сам собой вырвался мой французский словарный запас.
Услышав своего «главнюка», они начали действовать. По крайней мере, один из них точно. Тот, кто стоял позади всех, крикнул что-то, и волна неведомой силы размазало двоих по стене. Началась неразбериха. Не слишком понимая, что к чему, я оттолкнула своего заложника и рванула вниз по лестнице. Внизу все работники и подопечные приюта лежали будто парализованные. На пороге появился ещё один тип в мантии. Видимо, прибежал на шум. Заприметив меня, тут же выкрикнул странную фразу. И тогда окна с стойкой будки консьержа, которые заграждали ему путь ко мне, разлетелись в щепки.
Что за?! Не переставала я офигевать.
От взрыва в ушах появился звон.
Вторым криком он всё же попал по мне. Меня с силой припечатало к кирпичной стене. От удара в глазах появились искры. Когда я барахталась на полу в легкой контузии, тот подошел ко мне. Будучи уверенным в моей недееспособности, он хотел перевернуть меня спиной к полу. Зачем? Я понятия не имею. Не особо думая, я пырнула его в живот. Хватаясь за место ранения, он отшатнулся от меня на пару шагов. Воспользовавшись моментом, я выбила из его рук палочку. Пока он шатался, с небольшого разбега ударила ногой в диафрагму. Распластавшись рядом с остатками будки, он перестал дергаться.
Глаза застилала кровь, так что ориентировалась я вообще хреново. Я без понятия что происходит вокруг, доносились лишь звуки борьбы на втором этаже. Я,честно признаться, и не хотела выяснять. Просто хотела убраться отсюда подальше. Судя по ощущениям, я сломала всё лицо, и много чего ещё — болело всё. Шатаясь от стороны в сторону в плавающем мире, умудрилась кое-как выйти из здания приюта.
На улице была припаркована всего одна полицейская машина. Два патрульных стояли столбом, прямо как игрушечные солдатики. Абсолютно никакой реакции. А нет, похоже, я ошиблась. Заметив меня, один из них выхватил самый настоящий пистолет и поднял на меня. Сегодня что, мой счастливый день? Нарвалась на вооруженного фараона в Лондоне. Представьте себе, на вооруженного патрульного в Лондоне!
Они ничего не говорили, просто тыкали в мою сторону пистолетом и чем-то ещё.
Эй, эй, спокойней, я стою… Я медленно выкинула нож и подняла свои грабли вверх. Вот и набегалась. Надеюсь, они же объяснят мне потом, что за дичь тут происходит? Вскоре появился ещё один человек в мантии. Он приказал полицейским схватить меня.
Боже, да сколько этих сектантов тут?
Пока я уже предвкушала своё пребывание в тюрьме, произошел ещё один неожиданный момент. Тот в мантии упал на землю как тупое бревно, а господа полицейские не стремились выполнить его приказ. Вместо этого они удивленно оглядывались вокруг, будто не понимая, где они находятся. Я всё ещё стояла с поднятыми руками у прохода и молча офигевала от происходящей дичи. Через минуту из приюта выбежал ещё один тип в мантии, но только без капюшона и дурацкой маски. Молодой человек с белоснежными короткими волосами на всех парах вылетел из здания, держа в каждой руке палочки. Его одежда была местами порванной. Я заметила следы свежих ран на его лице. Полицейские тут же переключились на него. Они потребовали у него выбросить штуки.
Парень точно не собирался следовать моему примеру. Он смотрел на них, с явным намерением дать бой. И тут у внешних ворот приюта показалась девушка. Полицейские упали точно так же, как и тот парень у их машины. Когда девушка приблизилась на достаточно близкое расстояние, я узнала её — та самая раненая.
«Это она».
Глава 2 Две судьбы
Гермиона
Разбитая… Оставленная… Мертвая…
Неужели в этом мире справедливости не существует? Уже в сотый раз спрашивала я, глядя в серое небо.
Ответа нет.
Когда-то волшебный мир был для меня совсем не таким. Двенадцатилетней девочке верить в волшебство и сказки предполагается по умолчанию ввиду возраста. Мне никак не описать все те чувства, что испытывала, когда мне впервые сообщили о магии, а уж тем более, когда магию творила собственными руками. Именно профессор МакГонагалл была первым человеком, которая познакомила и ввела меня в мир волшебства.
Накануне мне приснился сон. Тот самый первый день в поезде. Та самая платформа 9 и ¾, и я тогда не придала этому особого внимания. Магия ведь, находила во всем ответ. Увидела свой первый поход в Косую Аллею, а затем и первые шаги в магию. Прочитанные залпом первые учебники так и норовили меня испробовать всё на деле. Помнится, поначалу родители с тревогой относились к моему увлечению. Но быстро приняли меня такой, какая я есть. С беспокойными и счастливыми глазами, едва скрывая слез радости, они провожали меня на вокзале. А ведь, я тогда не понимала, насколько им было трудно в тот день…
В конце сна их фигуры изменились. Образы матери и отца стали мертвенно серыми и медленно рассыпались
