Читаем без скачивания Изгнанник из Спарты - Фрэнк Йерби

лампу, которую, судя по всему, оставила там перед тем, как освободить Аристона.

Фрина зажгла лампаду, и в ее тусклом, мерцающем свете юноша увидел чудо. Они находились в очаровательном гроте со сталактитами и сталагмитами. Казалось, он намеренно создан для поклонения богам-олимпийцам. Сама Фрина была удивительно чистой, без единого грязного пятнышка. На ней была белая домотканая туника до середины икр, а на плечи накинут такой же белоснежный пеплос.

И ни следа сажи, пепла или пыли!

Аристон уставился на нее, разинув рот. Лицо Фрины показалось ему прелестным. Она была так же красива, как Лизандр, но иной красотой... А потом Фрина как-то удивительно просто протянула ему свои губы. Они целовались долго, страстно. Когда Аристон наконец оторвался от нее, кровь его кипела, а в душе звучал заоблачный, дикий напев флейты Пана, раздавались песни нимф, вакхические гимны.

Но Фрина легонько оттолкнула его.

- Пойдем, господин мой Аристон, - сказала она. - У нас нет времени.

Он шел рядом с ней, пошатываясь, будто пьяный. Право же, ни Лизандр, ни другой какой-нибудь красавец никогда не приводили его в такой восторг. Аристон внезапно понял, почему по постановлению старейшин изнасилование женщины-спартанки каралось смертью. В женщине была какая-то магия, волшебство, от которого кровь закипала в жилах и человек терял голову...

Но выяснилось, что его страдания не кончились. Неожиданно Аристон услышал впереди журчание ручья. Фрина остановилась и поднесла руки к лицу.

- О Аристон! - простонала она.

- Что такое? - чуть дыша, спросил он.

- Река! Река! Я совсем о ней позабыла!

Аристон недоуменно воззрился на девушку. Ипполит говорил, что среди женщин нет ни одной толковой, и Аристон начал понимать, что дядя прав.

- Разве ты не ходила этим путем? - спросил он.

- Нет! Я пролезла в расщелину, в которую когда-то свалился мой козленок. Но мы идти этой дорогой не можем:

она ведет к дальнему концу селения, и нам тогда придется пересекать площадь, чтобы выбраться хоть на какую-то горную тропку. Вот почему я подумала о запретной тропе. Ведь, как я тебе говорила, она переходит в тропу демонов, гдедуши людей, не имеющих родственников, которые могли бы похоронить их по-человечески, стонут и что-то бормочут, обращаясь к тебе из-за каждой скалы. Только...

- Что только, Фрина?

- Я... Я так расстроилась из-за тебя, что даже забыла про реку. Я целый вечер приводила себя в порядок: мне не хотелось, чтобы ты опять назвал меня грязнулей. И все это время я думала о тебе. Какой... какой же ты красивый! Кожа и волосы у тебя золотистые, а глаза как небеса в октябре, перед началом дождей. Конечно, мне было не до реки. О Аристон, до чего же я глупа!

- Я помогу тебе перебраться через реку, - пообещал Аристон. - Нас учат переплывать Эврот в полном боевом снаряжении, Фрина. По сравнению с этим ты ничего не весишь.

- Я умею плавать, - сказала она. - Если бы пришлось, я перевезла бы тебя на другой берег вместе с твоими доспехами. Дело не в этом...

- Я в чем, во имя всех хтонических божеств? - воскликнул Аристон.

- Нам не нужно переплывать через реку, господин мой Аристон. Мы должны плыть вниз по течению, далеко-далеко. Наверно, нам придется проплыть больше гиппекона*.

- Ну и что? - не понял Аристон. Она топнула ногой.

-До чего же вы, мужчины, непонятливы! Разве не ясно, что если я поплыву в этом длиннющем одеянии, то меня утащит на дно и я утону? А без меня тебе никогда отсюда не выбраться. У этой реки великое множество притоков.

- Тогда сними одежду и оставь ее здесь, - вполне разумно предложил Аристон.

Древнегреческая мера длины. (Здесь и далее прим. пер.)

Фрина посмотрела на него, округлив глаза от ужаса.

- О Аристон, я не могу...

- Но почему, во имя Тучегонителя Зевса? - возмутился Аристон.

- Потому что... потому что тогда мне придется раздеться, - пролепетала Фрина.

- Ну и что? - изумился он. Подобная стыдливость была совершенно непонятна спартанцу. - Чего особенного? Я столько раз видел голых девчонок! Во время дионисийских празднеств устраиваются процессии, где танцуют обнаженными все девственницы и юноши. И никто не думает ничего дурного. Ликург, наш законодатель, постановил, что все спартанцы, и мужчины и женщины, должны стремиться иметь красивое тело. Поэтому наши девушки прекраснее всех в Элладе, они часто постятся и каждый день делают упражнения, чтобы не стыдиться своего тела, когда им придется принимать участие в священных обрядах. Ты не уродка и не калека. Может, у тебя на теле шрамы или родимые пятна? Дай взглянуть! Мой дядя знает лекаря, он может вывести любое пятно, и на коже не останется даже следа, так что...

- Аристон! - вскричала она. - Не трогай меня! Не смей!

Он поглядел на нее, и его голубые глаза вдруг потемнели от обиды. Фрина заметила это и тут же приблизилась к нему. Обвив руками его шею, она посмотрела на Аристона, но ее взгляд был омрачен тоской, причины которой юноша не мог понять.

- Я... я люблю тебя, Аристон, - сказала она. - Только... среди людей моего племени нагота считается неприличной. Я... я слышала, что спартанские юноши участвуют в спортивных состязаниях совершенно голыми и что девушки танцуют на праздниках без одежд. Но я этому не верила. Я не понимала и сейчас не понимаю, как девушка может плясать и вертеться перед мужчинами, когда на ней ничего нет. Я... я бы умерла. Скажи... ты меня любишь?

- Всем сердцем! - воскликнул Аристон. И это было почти правдой.

- Ну, хорошо, - вздохнула она. - Ведь я твоя жена...

или стану ей, когда ты придешь за мной снова. Я покажу тебе дорогу. Мы выберемся уже на рассвете, ведь это по другую сторону горы, и солнце к тому времени уже взойдет. Поэтому ты сможешь меня увидеть, не дожидаясь, пока мы принесем брачные обеты и совершим жертвоприношения перед высоким алтарем. Это ужасно? Но ты обещаешь хотя бы не смотреть на меня?

Аристон понял, что ему будет нелегко сдержать обещание. И предложил вполне приемлемую, как ему показалось, альтернативу.

- А ты бы смогла плыть в моем хитоне? - спросил он.

- Ах, ну конечно? Он короткий и легкий. Но как же ты?

- Вот возьми! - сказал он и сбросил с себя одежду. Фрина попятилась и с размаху хлопнула себя по щекам.

- Аристон? - ахнула она и повернулась к нему спиной.

- Бессмертные боги! - возмутился Аристон. - Избавьте меня от женщин! Что я такого сделал? Я потакаю твоей периэкской скромности, а ты...

- Но Аристон... дорогой... мне на тебя тоже нельзя смотреть?

Аристон весело рассмеялся. Потом вытянул руки, положил их Фрине на плечи и повернул лицом к себе.

- Вот ты и посмотрела, - сказал он. - Ну как, я отвратителен? Может, я калека? Весь в родимых пятнах? Урод?

- Нет! - всхлипнула Фрина. - Ты... ты прекрасен.' Я никогда не видела обнаженных мужчин, но, наверно, только у бога бывают такие формы. Однако женщина не может, господин мой Аристон, смотреть на мужчину, если он не муж ей. Это страшный грех. Теперь со мной случится что-то ужасное. Я знаю? Я это чувствую всеми фибрами моей души?

- Чепуха! - передернул плечами Аристон. - Дай мне твой пеплос.

Она отвернулась, сняла с плеч накидку и, не поворачивая головы, протянула ему. Аристон взял пеплос и, наклонившись, поднял с земли шнурок, служивший ему поясом. В мгновение ока он соорудил себе набедренную повязку.

- Теперь лучше?

- Да, - прошептала она. - А сейчас отвернись, пожалуйста... О Аристон!..

В его хитоне она выглядела великолепно. Аккуратно сложив свое длинное одеяние, Фрина спрятала его в расщелине скалы. Затем загасила лампу и сунула ее туда же, куда и одежду.

Аристон увидел на воде тусклое белое пятно и услышал всплеск. Он тут же кинулся вслед за Фриной. Вода была ледяной. Она казалась чернее вод Стикса, чернее Леты. И все же Фрина, похоже, знала, куда плыть. Аристон не хвастался: он плавал отлично, но Фрина легко его обогнала. Они плыли долго, так долго, что он начал ощущать боль в руках. Потом наконец впереди забрезжил свет. Аристон видел белые руки Фрины, с силой рассекавшие воду, смотрел, как она быстро бьет по воде ногами. Они приплыли. Фрина выбралась на берег и подала Аристону руку. Но он застыл в воде, словно парализованный. Дело в том, что промокший хитон обтягивал тело Фрины, словно кожа. А столь прекрасного женского тела Аристону еще не доводилось видеть. Ни на процессиях в честь Диониса, ни на спортивных состязаниях.

- Великая Киприда, помоги мне? - взмолился юноша, выходя на берег. Но огонь желания пылал в нем, и Аристон привлек Фрину к себе. Его пальцы мгновенно нащупали на ее плечах рубцы. Он повернул Фрину спиной и стянул вниз хитон. Посмотрел на ее спину и ужаснулся: она вся была исполосована. Как ни старался, Аристон не смог сдержать слез.

- Из-за меня, - прошептал он, - ты претерпела... это?'

Фрина, не поворачиваясь, натянула хитон на плечи. Затем обняла его и погладила по подбородку, на котором пробивался золотистый пушок первой бороды.