Читаем без скачивания Огненный дождь - Роман Афанасьев

— А костер? — растерянно спросил Слепой.

— А дрова? — буркнул Ворон, — ты их что, с собой принес?

— Как же ужин?

— Ну, мясо-то сушеное осталось? Вот и давай его, зубами.

Слепой вытащил сверток с сушеным мясом из сумки, развернул его и отпилил своим ножом солидный кусок. Когда сверток успешно перекочевал обратно в сумку, слепой подложил ее себе под голову и принялся потихоньку грызть жесткое, как камень, мясо.

— Слепой, — с ехидцей позвал Ворон, — ну чего, теперь не боишься открытого пространства.

Чавканье из темноты стихло.

— Да вроде уже нет, — протянул Слепой, — собаки страх отбили. Главное поспать немного.

— Это хорошо, — следопыт перевернулся на другой бок, — из тебя еще выйдет толк. Только быстро ходить научишься, и порядок. Будешь следопытом.

— Темноты теперь боюсь, — пожаловался Слепой, — так и кажется, что кто-то подкрадывается в темноте.

— Ты же нормально видишь ночью! — изумился Ворон.

— В темноте-то я вижу, только все равно — от природы то я вижу плохо! Вот и сейчас, кажется кто-то крадется к нам, а никого не видно.

— Ну ка, помолчи, — сказал следопыт и прислушался, — ерунда все это. Нет тут никого.

В ту же секунду комья земли полетели вверх прямо из под ног Слепого.

— Дерьмо! — взвизгнул подросток. — Я так и знал!!!!

Ворон подхватил железный штырь, что таскал с собой, и ткнул прямо в центр этого земляного фонтана. Слепой откатился подальше и теперь наблюдал за тем, как следопыт тычет своей железкой в землю. Наконец земля прекратила свой бешеный танец, а следопыт осторожно нагнулся к земле и что-то поднял. Это оказался огромный червяк — длиной в два метра и толщиной в руку взрослого мужчины. Он весь был облит какой то слизью и облеплен комьями земли, которая постепенно намокала от слизи и превращалась в грязь.

— Что это? — с отвращением спросил Слепой, не решаясь подойти — тварь продолжала дергаться в руке следопыта.

— Земляной Змей, — спокойно ответил Ворон, — он не очень опасен. Его привлекло тепло наших тел и он подобрался поближе. Он питается мелкими тварями, но с человеком ему не справиться.

— Чего они все ночью-то лезут, — буркнул Слепой возвращаясь к своим вещам, — поспать не дадут.

— В холмах ночная жизнь, — ответил Ворон и, размахнувшись, бросил змея подальше в темноту.

— Днем слишком жарко, вот все твари и выползают ночью, — продолжил Ворон усевшись на землю и вытирая прут от слизи. — А ты что, думал я по жаре тащусь, потому что мне нравиться? Ночью бы мы далеко не ушли.

Следопыт устало опустился на землю, лег на спину и потянулся:

— Погоди, — подросток подсел ближе, — слушай, тебе, правда не интересно, что было в тех бумагах?

— Каких? — следопыт приподнялся на локте, — в тех, что ты вытащил из огня?

— Да, в них.

— Конечно интересно, — Ворон сел, — просто столько всего навалилось, не до них было.

Слепой запустил руку в сумку и вытащил скомканные листы. Расправляя обгоревшие страницы, он спросил:

— Чего ты их в костер кинул? Тебе разве Сыщик не говорил все книжки нести в убежище?

— Говорил, — Ворон кивнул и потянулся к сумке, — я книжку-то и прихватил, а это бумажки как бумажки.

Следопыт извлек из сумки книжку и протянул ее своему спутнику. Это была тонкая книжица в твердом картоном переплете. Обложка истерлась так, что было совершенно не разобрать, что на ней нарисовано. Подросток схватил книгу обеими руками, бросив листы на землю, и жадно впился взглядом в печатные страницы. Ворон взял большой ком рассыпающийся земли и аккуратно придавил брошенные листы так, что бы их не унес ночной ветер.

Подросток вздрогнул и захлопнул книгу.

— Ты что? — Спросил следопыт.

— Это ерунда, — сказал тихо подросток рассматривая обложку.

— Почему?

— Это фантастика — человек придумал то, чего нет, чтобы позабавить других. Минимум информации. Все придуманное.

— Чего ж ты вздрогнул так? — следопыт забрал книгу из тонких рук подростка и принялся переворачивать пожелтевшие страницы.

— Это книга о людях, выживших после ядерной войны, — Слепой поднял голову и из его глаз глянула боль, — человек придумал книгу о мире, прошедшем ядерную войну, чтобы позабавить кучку идиотов.

Следопыт медленно закрыл книгу и положил ее на землю рядом с собой. Обычная бумага, приносящая с собою боль.

— Ладно! — резко сказал Ворон, подхватил книжку и спрятал в сумку — что в бумагах-то?

Подросток вскинул голову, словно очнувшись от сна — и нащупал скомканные листы. Стряхнул с них землю и разгладил на коленке.

— Это обрывки дневника, написанного в первые дни войны. Очень интересно. Седой за них правую руку отдал бы. Я тебе сейчас почитаю.

— Так темно же!

— Что? — подросток глянул в темное небо, — да нормально, мне все видно! Слушай:

«Прошло три дня с начала войны, а на нас уже сыплются бомбы. Президент полный идиот — он отдал приказ об атаке, уверяя, что противник до нас не достанет. По радио сказали, что на столицу сбросили бомбу с микробами и весь город вымер от неизвестной болезни. Очень надеюсь, что Президента зацепило этой гадостью.

Вторник

Шел огненный дождь. Он шел второй день. Всего через три дня после начала войны на нас посыпались бомбы. Вчера Линда сказала, что отправит детей к тете в город и останется со мной, но я ей запретил. Шенноны вчера ушли всей семьей в убежище, что в холмах на севере, и я попытаюсь убедить Линду отправиться вслед за ними.

Сам я пока останусь здесь, не на кого оставить заправку. Люди спасаются бегством, и мои запасы топлива подходят к концу. Думаю, что остатки я буду раздавать просто так. Вряд ли мне пригодятся деньги…

Среда

Линда с детьми ушла, а я сижу в кассе и пишу дневник. Я никогда не писал дневник. Это трудно. Но хочется поговорить, а говорить не с кем. Опять идет огненный дождь. Говорят, на юг скинули водородную бомбу. А у нас дождь. Не знаю, что это за бомба такая — вода горит на лету и, падая на землю, выжигает все вокруг. Все, что могло сгореть, — сгорело. Остатки топлива я слил в ров около сгоревшего мотеля и ров полыхает до сих пор. Говорят, на столицу скинули еще одну биологическую бомбу — это я услышал по радио. И это было последнее сообщение. Потом радио заткнулось и я не могу поймать ни одной волны. Остались в городке только Старик Фред да я. Фреду некуда идти, а я жду, когда кончится дождь. Он иногда кончается — такой красивый и смертоносный дождь».

— А дальше я еще не прочитал, — смущенно сказал Слепой и аккуратно сложил бумаги. Следопыт смотрел прямо перед собой и молчал. Кусочек чужой жизни потряс его. Это совершенно чужая жизнь, которая подошла к концу. Словно он заглянул в одно из старых окон, и тени прежних дней ожили перед ним. В ночной тишине ему слышались чужие голоса и шорох одежд. Следопыт застыл в молчанье, пытаясь понять, как это — жить в другом мире, мире войны и боли. Минуты тянулись одна за другой, вязкие как болото.