Читаем без скачивания Небо в алмазах - Сергей Гайдуков

Убийц Тамариного мужа так и не нашли, но в ходе следствия выяснилось, что существует целая куча людей, имеющих к мужу Тамары серьезные претензии, так что оставалось лишь удивляться, как этого солидного господина не пришили раньше. Тамару интересовало тогда не столько «кто убил?», как «куда этот болван спрятал наши деньги?». Поясню, что «болван» — это ласковое прозвище мужа.

Для поиска пропавших денег Тамара наняла меня, посчитав, что раз охранник не закрыл своего босса широкой грудью от пуль, он должен обеспечить нормальную жизнь безутешной вдове. Поясню, что безутешной вдовой себя считала Тамара, хотя со стороны этого заметно не было.

Денег мы так и не нашли, но я тем не менее видел два положительных последствия в долгих суматошных поисках: во-первых, я похудел на три килограмма, во-вторых, я близко познакомился с Тамарой.

Настолько близко, что пригласил ее на дачу к своему дяде. Это было в конце лета, мы сидели на свежем воздухе, и я испытывал странное чувство, глядя на свою спутницу. Наверное, это называлось чувством гордости. Я гордился собой. В том смысле, что у меня есть такая замечательная подруга. Лучше всех предыдущих. Потом я, правда, вспомнил, что и про прошлую свою девушку думал точно так же. Короче говоря, нет конца совершенству...

Не знаю, гордилась ли мной Тамара. Если и гордилась, то, наверное, где-то в глубине души. Вслух она пока говорила другое.

— Обаяние у вашего племянника действительно есть, — продолжала перемывать мне косточки Тамара, — правда, очень своеобразное...

ДК иронично глянул на меня, хмыкнул и сказал:

— Согласен.

— К тому же свет клином не сошелся на вашем племяннике...

Я улыбнулся этой милой шутке, а ДК изумленно спросил:

— Неужели?

— Я молодая свободная женщина, — напомнила Тамара тем, кто подзабыл. — Симпатичная, — она поправила челку. — К чему мне скоропалительные решения? Свет клином не сошелся на Саше. Например, мне нравятся и мужчины в зрелом возрасте...

— О! — вырвалось у ДК. Я продолжал улыбаться Тамариным шуткам.

— Я вас имею в виду, — сказала Тамара.

— Да? — ДК подался вперед, глаза его как-то странно засветились. Я снисходительно ухмылялся: надо же, ДК не понимает, что с ним шутят. Или понимает, но подыгрывает Тамаре?

Оказывается, он не понимал. Оказывается, он все принял за чистую монету. Вот уж седина в бороду, а бес в ребро. Или не в ребро?

— Ну тогда, Саня, — ДК значительно посмотрел на меня, — тогда у нас с тобой будут не родственные отношения, а отношения свободной конкуренции. Лично я такую женщину упускать не собираюсь...

— Особенно если она сама идет в руки, — добавила не без кокетства Тамара, и я чуть не упал со стула. Если это была игра, то она вышла за разумные рамки. Я только хотел об этом заявить, но тут Тамара меня опередила:

— Давайте сделаем так: сыграем в «дурака», и кто из вас двоих первым проиграется три раза подряд, тот едет в город за шампанским, потому что у нас кончилось шампанское. А кто не проиграет...

— Тот остается с девушкой в приятном уединении, — сразу сообразил ДК и сдержанно улыбнулся. — Что ж, идея неплохая. Но ничего не получится. Я не держу дома карт.

— Ничего, — успокоила его Тамара. — Я попросила Сашу купить колоду, и сейчас мы все это устроим.

Я молча достал из кармана колоду карт и бросил на стол. Я много чего сейчас хотел сказать Тамаре, но сказать это нужно было наедине. Поэтому я просто сжал зубы и стал ждать, что будет дальше.

— Ха, — сказал ДК, вытряхивая карты из колоды. — В молодости я частенько зарабатывал неплохие деньги, играя в преферанс. У меня математический склад ума, поэтому...

— Посмотрим, — не выдержал я этого самодовольного трепа. — Посмотрим, какой у кого склад ума...

— Давненько мне не приходилось брать карты в руки... — потирал руки ДК. Тамара безмятежно покачивала ногой, а я бы мог со своей стороны добавить, что мне тоже давно не приходилось крапить карты. Но прошлой ночью я был занят именно этим.

В игре по высоким ставкам все средства хороши.

3

Солнце, все такое же холодное, скупо грело землю. Стало быть, крепко я вздремнул после контакта с тыквинским ботинком. Но волновала меня не боль в подбородке, не слипшиеся от крови волосы на затылке. Меня волновало время.

К счастью, эти уроды разбили мне часы. Теперь я мог с точностью до минуты назвать время, когда пошел отсчет двадцати четырех часов — четырнадцать сорок три. Другой вопрос — а сколько часов уже прошло? И главный вопрос — как мне уложиться в остаток суток, если я до сих пор понятия не имею, где можно найти пакостника Леху в его дурацких позолоченных очках?!

Я встал, отряхнулся и на подкашивающихся ногах потащился вперед по переулку. Через несколько минут я уперся во что-то знакомое. Еще через несколько минут сообразил, что это задворки клуба «Белый Кролик», стало быть, я тащился не вперед, а назад. И, стало быть, соображалка у меня сейчас работала на уровне игрушечного электрического автомобиля — если не в эту сторону, так в другую. Я не без труда развернулся и зашагал назад. То есть вперед.

Так я выбрался на какую-то довольно оживленную улицу. Однако радости по поводу возвращения к людям я не испытывал. Люди, учитывая мою разбитую морду, тоже не бросались мне на шею, а брезгливо морщились и торопливо проходили мимо. Но мне не было нужно, чтобы мне вешались на шею, мне не нужно было сочувствие, я хотел иного.

— Который час? — хрипло выдавил я из себя, но усатый прохожий, не сбавляя ходу, бросил:

— Вытрезвитель уже работает.

— Пошел ты! — рявкнул я с неожиданной даже для себя злостью. Оказывается, я был не в настроении. Но ведь у меня имелась на то уважительная причина!

Короче говоря, зря они все так на меня смотрели. На улице между тем холодало, и мысли мои стали постепенно проясняться то ли от холода, то ли от того специального упражнения для активизации мозга, которому меня научил друг по кличке Лимонад. Я массировал виски и одновременно в частом ритме прижимал и отнимал подбородок от груди. Лимонад утверждал, что это упражнение из репертуара индийских йогов. Совсем уж стопроцентным средством для прояснения рассудка была стойка на голове, чтобы к мозгам прилила кровь, но я был в неподходящем для таких трюков состоянии.

Я вспомнил прощальный выкрик Тамары. Нет, не тот, где она именовала меня кретином, а тот, где она советовала мне посетить ее контору и найти там адрес Лехи, человека с двумя чемоданами алмазов и одним чемоданом денег.

Теперь у меня была конкретная цель. Я не очень изящно, но все же запрыгнул в троллейбус, и тот повез меня в сторону Тамариной конторы по торговле недвижимостью. У стоящего рядом мужчины я подсмотрел на «Командирских» время — шестнадцать десять. Получалось, что я провалялся на холодном асфальте больше часа. Плохо. Так и простудиться недолго. Не говоря уже о том, что этот час был бездарно вычеркнут из суток, отведенных мне на поиски Лехи. Я и так-то не очень надеялся на успех, а тут еще тикающие стрелки уносили и уносили мое время...

Больше всего я боялся, что в Тамариной конторе случится какой-нибудь короткий день или еще нечто подобное. Поэтому, вывалившись кулем из троллейбуса, я не пошел, а побежал, но не очень быстро, поскольку знал — если упаду на большой скорости, то встану не скоро. Голова все еще кружилась, а руки и ноги, признавая общее руководство головы, не спешили исполнять ее распоряжения. Бардак, короче говоря.

О приближении к офису риелторской конторы я догадался по шеренге иномарок, выстроившихся вдоль стены кирпичного двухэтажного здания. Это лучше всякого годового отчета говорило о том, что торговать жильем — дело прибыльное. Гораздо более прибыльное, чем быть вышибалой в баре. Оставалось только надеяться, что когда-нибудь к нам в бар заявится отмечать свой профессиональный праздник пара риелторов, напьется до посинения, и тогда я с чувством глубокого удовлетворения вышвырну их за порог. Это будет мой маленький праздник, моя маленькая месть за те минуты унижения, которые я пережил, пытаясь подняться на крыльцо этой чертовой фирмы. Крыльцо было построено словно не для нормальных людей, а для каких-то кривоногих. Но я-то нормальный, и потому мои нормальные ноги все соскальзывали со ступеней. Пару раз я даже чуть не грохнулся наземь, но потом посмотрел на разбитые часы, собрался с духом, ухватился за поручень и втащил свое тело наверх. Но это было только начало.

К достоинствам капиталистического предприятия можно отнести то, что с этого предприятия не слиняешь раньше времени. То есть, если бы я пахал на такую контору, это было бы не достоинство, а совсем наоборот. Но сейчас меня радовало, что они еще не закрылись.

К недостаткам капиталистического предприятия я бы отнес дурную моду ставить на входе охранников. Как правило, это или бывшие, или переодетые менты. А значит, разговаривать с ними простому парню вроде меня очень тяжело. Как правило, мы друг друга не понимаем.