Фейс проговорила приглушенным голосом:
— Пока что у меня не было возможности подробнее узнать о наших попутчиках. Но одна из прелестей морского путешествия как раз и состоит в том, чтобы разгадать, кто есть кто.
Миссис Арбетнот внезапно вздрогнула.
— Не может быть, — сказала она. — Да это же сэр Томас Уотсон!
Жюстин оглянулась.
В обеденный зал вошел и зашагал в их направлении высокий и очень красивый мужчина. Его светлые волосы были приглажены к затылку, открывая широкий лоб. У него было лицо греческой статуи, а глаза горели темно-карим огнем.
Миссис Арбетнот изящно помахала рукой.
— Сэр То-омас, — позвала она. Ее звонкий голос легко перекрыл грохот посуды и общий гул.
Молодой человек оглянулся, замер в нерешительности, а потом подошел к столику Арбетнотов.
— Сударыня, какой приятный сюрприз, — сказал он и склонился к руке миссис Арбетнот.
— Сэр Томас, любезный друг, я думала, вы уже давно вернулись из Лондона в Бомбей. В последнем письме полковник говорил, что надеется увидеть вас, как только представится возможность съездить туда.
— А он все еще на афганской границе?
— Увы, да. Думаю, вы еще не знакомы с нашими дочерьми, Фейс и Черити. Они только что окончили школу в Англии.
— Какое неожиданное удовольствие, — сказал сэр Томас. В его тоне была какая-то легкая непристойность. Фейс и Черити расплылись в жеманных улыбках, которые всегда приводили Жюстин в бешенство.
Сэр Томас выпрямился и посмотрел прямо в глаза Жюстин. В его взгляде был вопрос.
— Это еще одна дочь? — с улыбкой осведомился он.
— Я как раз говорила, что она уже успела сделаться нам почти родной. Это дочь лорда Мэнселла, Жюстин. Она плывет в Индию навестить брата. Ее тетя, милейшая леди Элдер, лично попросила меня заботиться о ней.
— Лорд Мэнселл? Рад познакомиться с его дочерью.
Сэр Томас поднес руку Жюстин почти к самым губам. Девушка почувствовала его теплое дыхание на тыльной стороне ладони, и по ее телу пробежала волна странных ощущений. Это было что-то сродни трепету, который Жюстин испытывала, когда ее лошадь перепрыгивала через высокую изгородь.
— Вы знаете моего отца? — ее голос прозвучал совсем низко, как это всегда бывало, когда девушка находилась во власти сильных эмоций.
— Мы в одном клубе, — ответил сэр Томас; его глаза смеялись, словно и он находил голос Жюстин забавным. — Вы плывете в Индию в первый раз?
— Мой брат — младший офицер и служит в центральных провинциях. Я собираюсь навестить его.
— Какая волнующая перспектива как для центральных провинций, так и для вас.
Жюстин вспыхнула под взглядом сэра Томаса. Она не привыкла к мужскому восхищению.
— Вам интересно увидеть Индию?
Шум и суета огромного зала словно отступили. Жюстин поняла, что ей хочется разговаривать с этим привлекательным мужчиной. Она чувствовала, что он может рассказать ей много интересного.
— Да… — начала говорить девушка, но миссис Арбетнот перебила:
— Сэр Томас, не хотите ли отужинать с нами сегодня вечером? Мы все с удовольствием послушаем, что вы планируете делать, когда достигнете Бомбея.
Сэр Томас обвел взглядом сидевших за столом, не пропустив ни одну из трех девушек.
— Отчего же? Ничто не доставит мне большей радости. Минуту назад я думал, что никто из пассажиров этого прекрасного корабля меня не заинтересует. Я с ужасом представлял четыре недели скуки. И вдруг — подумать только! — в один миг все изменилось. Теперь я буду с нетерпением ждать ужина в компании трех, нет, четырех привлекательнейших дам.
Миссис Арбетнот раскраснелась от удовольствия.
— До вечера, сэр Томас.
Он поклонился и пошел к своему столику.
— Итак, девочки, — задохнулась от удовольствия миссис Арбетнот, — теперь мы знаем, что нас ждет в высшей степени увлекательное плавание. Как мило со стороны сэра Томаса было и тебя, Жюстин, назвать привлекательной!
— Ах, мама, ты несправедлива, — вмешалась Фейс. — У Жюстин немного непослушные волосы, и ее веснушки вовсе нельзя назвать безобразными. Жаль, глаза у нее не голубые, но зато большие.
— Пожалуйста, не говорите обо мне, как будто меня здесь нет, — поджав губы, сказала Жюстин. В душе она уже кипела от гнева.
— О, какая разница, как выглядит Жюстин, — сказала Черити. — Расскажи нам о сэре Томасе, мама.
— Сэр Томас — баронет, мои дорогие. — Миссис Арбетнот говорила хриплым шепотом. — Безупречное происхождение; думаю, он может проследить свой род до самого Вильгельма Завоевателя. И очень успешный делец.
Она выдержала паузу.
— Чем он занимается, мама? — нетерпеливо спросила Фейс.
Жюстин заинтересовалась сэром Томасом не меньше двойняшек.
Он заставил ее почувствовать себя привлекательной.
— Ах, чем-то, — уклончиво ответила миссис Арбетнот. — Импорт, экспорт — что-то в этом духе. Его дом в Бомбее один из самых больших, а его экипаж просто роскошен.
— Он женат, мама? — поинтересовалась Фейс.
— Разумеется, нет! Он самый завидный жених в Бомбее, если не во всей Индии. И сегодня вечером он ужинает с нами!
Фейс и Черити выглядели такими же взволнованными, какой чувствовала себя Жюстин.
Впервые она встретила мужчину, с которым ей искренне захотелось общаться. Девушка была уверена, что он сумеет рассказать ей об Индии абсолютно все.
Жюстин редко встречала мужчин, которые знали ее отца по работе.
Мог ли сэр Томас находиться в галерее палаты лордов одновременно с ней и ее матерью? Жюстин была там несколько раз.
Всегда приятно было слушать, как говорит отец. Лорд Мэнселл умел захватывать внимание аудитории, излагать аргументы четко и лаконично.
Но Жюстин была уверена: если бы сэр Томас был тогда в галерее, она бы обратила на него внимание.
Как только доели десерт, миссис Арбетнот поднялась из-за стола.
— Мои дорогие, сегодня вечером нужно постараться быть на высоте. Общество сэра Томаса обязывает. Днем мы должны хорошенько отдохнуть.
Жюстин отправилась посмотреть, навела ли Доркас порядок в ее каюте. Если она еще не достала из чемоданов вечерние платья, нужно сделать это немедленно.
В каюте служанки не оказалось.
Стюард объяснил Жюстин, как найти каюты второго класса.
Доркас делила каюту с еще несколькими женщинами. Сейчас никого, кроме нее, не было. Она лежала на койке, закрыв глаза, белая как мел.
Обеспокоенная Жюстин спросила, может ли она чем-нибудь помочь. Слабым, почти неслышным голосом Доркас пролепетала, что умирает, и попросила оставить ее в покое.
