Не я заполняла документы - заявление на наш со Славой развод. Заполняла так, словно это какая-то самый обычный документ, вроде какой-то платежки, а не практически окончательное материальное подтверждение того, что моя жизнь разбита вдребезги. Окончательное будет пятого июня. Именно в этот день мы должны снова прийти в ЗАГС чтоб забрать свидетельство о разводе. Третье июня - если четко через месяц - это суббота. А по субботам тут свадьбы и свидетельства о разводе не выдают.
Было видно, как Слава недоволен, что придется лишних два дня пробыть моим мужем. Инесса же сказала, что не будет с ним говорить до тех пор, пока он не привезет свидетельство о разводе. Интересно, она сдержала слово? Такая, как она, скорее всего да. Инесса же не тряпка, как я…
Когда сотрудница спрашивала, оставлю ли я фамилию по мужу или захочу вернуть свою, я растерялась. Это как еще один удар. Еще одно свидетельство того, что все, я теперь буду одной. Сама по себе. Больше не женой Славы.
Сказала, что верну девичью.
- Спасибо тебе, что приехала, - сказал Слава, когда мы вышли на улицу.
- В смысле?
- Ну, честно говоря, я ожидал каких-то фокусов, капризов. А ты поступила по-взрослому, - с жестоким спокойствием сказал мужчина.
- Я просто тебя не узнаю, Слава. Ты как будто другой человек. Незнакомый. Как заколдованный.
- Серьезно? - он усмехнулся. - Ты серьезно в такое веришь?
- Я больше ни во что не верю, Слава. Ни в любовь, ни в брак, ни во что… Мне жить не хочется!
Слезы покатились по щекам.
- Женя, не дави на жалость. Хватит, это не поможет. Не в этот раз. И не делай глупостей, я тебя прошу. Это ничего не изменит…
- О чем ты? Что значит не в этот раз? - всхлипнула я.
А он лишь махнул рукой и, ускорив шаг, двинулся к своей машине, оставив меня одну. Мимо прошла парочка. Молодые - примерно, как я по возрасту. И счастливые. И за руки. Девушка наткнулась взглядом на меня и погрустнела.
- Извините, может быть вам нужна помощь? - спросила она, приблизившись.
- Нет, - я замотала головой из стороны в сторону. - Нет…
И почти бегом прочь. Потому, что чувствовала - от сочувствия расклеюсь. Не хочу им, этим ребятам, портить такой день. Ясно же, что они шли подавать заявление…
Я вспомнила, как мы это делали со Славой. Мне его пришлось ждать час в ЗАГСЕ и, я точно это помнила, он ни разу не улыбнулся. Сказал, что на работе проблемы. Завал, который надо разгрести, чтоб мы смогли в свадебное путешествие слетать. И - это я тоже помнила - говорил так, словно бы я была в чем-то виновата.
Я разрыдалась в машине. Смотрела в зеркало заднего вида на себя. Красные глаза, потекшая косметика, дрожащие распухшие губы.
Развалина.
Тряпка.
Да, именно такой я и была.
Включился телефон. Звонил папа. Торопливо вытерев слезы и высморкавшись, я взяла трубку.
- Алло?
- Женя, ты где сейчас? - раздраженно крикнул в трубку папа.
- Привет, пап! Я…Я же отпрашивалась у тебя вчера вечером помнишь? - как можно более бодрым голосом сказала я в трубку. - Но я уже еду! Скоро буду!
- Приедешь, сразу ко мне в кабинет!
- А что, что-то случилось?
- Я жду! Все, едь!
Положил трубку. Я полезла в косметичку и реанимировала макияж. Оценила свое отражение в зеркале. Ну что ж, теперь намного лучше. Не идеально, конечно, но сойдет.
Заведя мотор, я покатила по дороге. Взглянула на часы - успеваю по времени. Отпросилась аж на три часа, но повезло, что пришлось перенести только одну запись. Я же молодой специалист, у меня пока что не прям всегда завал по пациентам. Не все готовы доверять себя двадцатипятилетней девчонке. Предубеждения об опытности, все дела.
Но почему тогда папа уже нервничает?
- Привет, Лиза, - зайдя в клинику, я бодро улыбнулась администратору.
- Привет. Зайди к Андрею Андреевичу, пожалуйста. Он сказал что это срочно.
- Хорошо.
Сразу направилась в папин кабинет. Подойдя к двери, постучалась. У нас строгая субординация. Никаких “пап” в рабочее время и никаких заходов в кабинет без стука. Это одна из многих причин, по которой уважают и папу, и нас.
- Да!
- Можно? - я сунула голову в дверь.
Сосредоточенное лицо отца сразу стало злым.
- Заходи, Евгения. Заходи, закрывай дверь и рассказывай, какого черта я узнаю о том, что мою дочь бросил этот ублюдок не от нее, а от своего сына?
Я застыла, как истукан. Даже дыхание в груди перехватило.
- Ну, что стоишь? Закрывай дверь, присаживайся… Или хочешь, чтоб вся клиника была в курсе?
Закрыла дверь. На ватных ногах подошла к одному из трех светло-бежевых кресел, стоящих по бокам от основания буквы “т”, в форме которой был папин стол. Села. Сил поднять глаза не было. Стыд и боль разъедали изнутри, как кислота.
- Я жду, Женя.
- Как ты узнал? - выдавила я одними губами.
- Вадим сегодня утром позвонил Славе, а трубку взяла шалава эта белобрысая. Как ее? Инесса?
Значит он у нее. У Инессы. Не такая уж она и принципиальная, выходит.
- И не постеснялась сказать, что они снова вместе, - продолжал папа. - Ну, я жду?
Слезы душили. Я не могла вздохнуть. Все, что могла, это поднять на папу полные слез глаза.
- Женя?
- Не могла, - пролепетала я.
- Не могла она! - рыкнул папа. - Красавица, умница… Такие молодые люди ухаживали, а выбрала этого малахольного ублюдка…
- Не называй его так!
- Ах, не называ-а-ать, да? Еще защищаешь его! Еще, может, как его эта Инесса снова выбросит - подберешь, м? Простишь то, что он об тебя ноги вытер?
- Папа, я прошу тебя… Перестань! - прорыдала я.
- Нет, моя милая! Не перестану, твою мать! - он вскочил с кресла. - Я с матерью тебя не такой растил и не для этого! Не для этого бабки башлял на репетиторов и на универ, чтоб дочь моя тряпкой у ног какого-то ублюдка была!
Тряпкой… Слово, как удар хлыста.
Я закрыла лицо руками.
- Хватит рыдать, - взяв за плечи, он встряхнул меня. - Хватит! Не хватало еще из-за такого рыдать!
