Читаем без скачивания Я ненавижу магические академии - Бронислава Вонсович

Выделили мне комнату за номером 328, замок на двери в которую комендантша лично настроила на меня, и теперь мне достаточно было только руку поднести. Я горячо поблагодарила ее за помощь и открыла дверь. Это нехитрое действие вызвало целую песчаную бурю в помещении – все было щедро усыпано пылью, очертания мебели угадывались с трудом, а в одном из углов даже висела паутина, правда, тут же осиротевшая по вине Фиффи, который решил, что если ценный животный белок сам к нему лезет, то им вполне можно заесть неприятную железяку.

– Фьордина Гримз, здесь совсем не убирали, – обвиняюще сказала я, потом чихнула, что подняло еще больше пыли в воздух. Расчихались мы уже обе.

– Так здесь давно никто не жил, – шмыгнула носом комендантша и сделала шаг назад в коридор.

– А теперь живу я, – намек был очень прозрачный, но эта достойная дама смотрела на меня непонимающими глазами, так что пришлось уточнить. – Когда вы пришлете горничную для уборки, фьордина Гримз?

– Кого?

– Горничную, – укоризненно сказала я. – Здесь же убрать нужно.

– Студенты убирают самостоятельно, – с явной насмешкой ответила она мне. – Курсы постарше обычно магией, а вы можете взять ведро и тряпку в бытовой комнате в конце коридора. Всего хорошего, фьорда Берлисенсис. Да, и чтобы не вздумали мне мужчин водить.

После этого она развернулась и оставила меня в совершенно бедственном положении посреди коридора. Положим, тряпку и ведро в бытовой комнате я найти могу, но что с ними потом делать?

Я задержалась на пороге своей комнаты еще немного, не решаясь зайти в это пыльное сонное царство, но Грымза как бросила меня без поддержки, так и не подумала вернуться. Я давно уже заметила, что женщины совсем не такие отзывчивые, как мужчины, особенно если они сразу относятся к тебе с предубеждением. Но стоять на одном месте в моей жизненной ситуации было попросту глупо, так что я сделала несколько осторожных шажков и вошла внутрь. Большинство заклинаний по уборке относилось к стихии Воздуха, способностей к которой у меня совсем не было, и единственно доступное мне магическое слово из этой области было по экстренной чистке одежды – ведь близкие подруги бывают так неуклюжи и то и дело опрокидывают на тебя то бокал с прохладительным напитком, то креманку с мороженым, то канапе с жирной рыбкой, особенно когда их внимание полностью поглощено симпатичным лицом мужского пола. Я невольно вздохнула. Близкие подруги? Все они остались там, в прошлой жизни, никто не захотел со мной даже встретиться, не то чтобы протянуть руку дружеской помощи. Разве что Антер, да и тот совсем не руку хотел протянуть, а если и руку, то совсем не дружескую…

Постельное белье я так и продолжала держать в руках – положить его было некуда, даже когда мне удалось подцепить дверцу шкафа, выяснилось, что там уже вполне можно устраивать клумбы. Фиффи заинтересованно вращал листочками, посчитав, видимо, что это его новый домик, на вырост, и полностью этим удовлетворившись. А вот мне в таких условиях жить не хотелось, а то и впрямь корни пустишь. И я подумала – если заклинание одежду чистит, возможно, оно справится и с кроватью? Так и получилось – через пару минут на полу валялись несколько компактных шариков пыли, кровать сияла чистотой, а я взмокла от тяжелейшего труда по уборке, у меня даже руки задрожали и во рту пересохло. Нельзя так над собой издеваться – от этого морщины, говорят, бывают, и волосы блестеть перестают.

Я положила свою ношу на кровать и решила, что на сегодня с меня работы хватит. Может, Серен вечером подойдет и поможет или еще кто-нибудь найдется. Для уборки явно нужен кто-то с белой мантией – с факультета Воздуха. Где бы его только найти? И тут меня осенило – в столовой! Ведь все студенческие дороги ведут туда. А дрожу я не только от непосильного труда, но и от голода – два дня не есть, это же и умереть скоро можно. Я деловито захлопнула дверь и торопливо побежала в примеченное по дороге питательное заведение, совмещать полезное с приятным, которое перепуталось друг с другом в столь тесный клубок, что разобрать, что для меня сейчас было полезным, а что – приятным, я никак не могла.

В столовой было пустынно, лишь одна девица в такой же мантии, как у меня, лениво ковырялась в тарелке. В сравнении с Ильмой она явно выигрывала – хоть волосы у нее были тоже черные, но ухоженные и блестящие, губы пухленькие и увлажненные, на щеках румянец явно искусственного происхождения, глаза аккуратно подведены. Вот ее обозвать лучшей ученицей курса точно никто бы не посмел. У меня даже некоторая гордость за факультет появилась. Нужно будет познакомиться с ней поближе, наверняка много тем общих найдем…

Но сейчас меня беспокоили более насущные проблемы. В столовой пахло так, что рот невольно наполнился слюной, а Фиффи занервничал, перебирая листочками и пытаясь указать мне нужное направление. Но раздачу еды я бы сейчас и с закрытыми глазами нашла. Жалко только, что бесплатно можно было взять только одну порцию, зато можно было выбрать из нескольких вариантов.

– Какой у тебя спутник миленький, – с восхищением сказала раздатчица, – а то сюда больше с гадостью какой норовят зайти, особенно эти черномантийники.

Фиффи довольно зашелестел и ласково погладил верхними веточками такую добрую фьордину, нижними же он почти накрыл лоток с мясной подливкой. Да, думаю, по сравнению со спутниками некромантов, а именно они традиционно носят черные мантии, он был сама вежливость и красота. Зубы-то он показывает не всем. Я вежливо улыбнулась раздатчице, но взгляд мой то и дело опускался к НЕЙ – к ЕДЕ, и эта добрая женщина сразу поняла мою нужду и с участливыми словами наполнила мои тарелки. Салат со свежими овощами, грибной суп-пюре, картофельные ломтики с котлетой и компот так и просились ко мне в рот. Правда, вместо плебейской котлеты я бы предпочла мясную подливку, но после того, как в ней побывал Фиффи, ловить там уже было нечего – все его нижние листья были цепко сомкнуты, храня и переваривая посланную небесами пищу.

– Доброго дня! – я поставила свой поднос поближе к одинокой софакультнице и счастливо ей улыбнулась.

– Как он может быть добрым, если ты ешь трупы? – мрачно ответила она мне.

Я чуть не подавилась супом, ложку которого я уже успела положить в рот. Суп плюхнулся в желудок, но тут же запросился обратно, а я огромным подозрением начала изучать еду на подносе, но ничего, хотя бы отдаленно напоминающее труп, так и не нашла.

– Это ты сейчас о чем? – спросила я на всякий случай.

– О невинно убиенных тварях, мясо которых вы все здесь едите, – она ткнула вилкой, на которой застрял салатный лист, в мою котлету.

– Мы их хотя бы мертвыми едим, – возразила я. – А ты свою еду заживо мучаешь.

– Что? – округлила она изумленно глаза.

– Я когда последний раз ждала приема косметолога, – жевать и говорить, конечно, совершенно неприлично, но не в моем положении пренебрегать новыми знакомствами, – статью прочитала в каком-то журнальчике. Там пишут, что растения все чувствуют, и когда ты терзаешь лист вилкой, ему очень больно, а срывая его со стебля, заставляешь медленно умирать. Вот.

Суп был очень неплох, желудок удовлетворенно рыкнул и приступил к работе, а я пододвинула к себе тарелку с котлетой.

– Какой ужас! – моя новая знакомая с отчаянием смотрела на свою вилку, не зная, как же поступить с мучающимся растением. – И что же теперь делать?

Фиффи прошелестел что-то неодобрительное, но не слишком громко, вел он себя на удивление спокойно, того и гляди в сонное состояние впадет.

– Не переживать из-за ерунды, – пожала я плечами. – Кстати, в этой котлете и мяса-то как такового нет.

Да, Фиффи знал, что выбрать. Цветочек приник ко мне всеми веточками и уже слабо реагировал на окружающий мир.

– Думаешь? – девушка с сомнением посмотрела на мою тарелку, но решила дальше тему не развивать. – А почему я тебя раньше не видела?

– Меня только сегодня приняли, – гордо заявила я. – Лисандра Берлисенсис. Можно просто Лисси.

– Из тех самых Берлисенсисов? – со священным трепетом в голосе сказала она. – Которых за заговор против короны недавно арестовали?

Да, наша семья входит в десятку богатейших, нас все знают. Я уже успела гордо подбочениться при первой половине фразы, но вторая выбила из меня спесь тут же, и я просто молча кивнула. Теперь-то у нас ничего не осталось. Да и семьи как таковой нет…

– Элена Чиллаг, – представилась она.

– О-о, – заинтересованно протянула я. – Ювелирный дом «Чиллаг, Чиллаг и Торрибо»?

– Ну да, – она встряхнула головой, и бриллиантики, ранее мной не замеченные, заиграли в ее ушах всевозможными оттенками. – Кстати, папа считает, что с арестом твоей семьи не все так просто.

– Я не хочу об этом говорить, – предупредительно улыбнулась я.

Ни говорить, ни думать. Потому что, если я начинала думать на эту тему, в голову мне лезли самые печальные вещи, и задерживаться на них я не хотела. Мне и так было плохо и одиноко. Я выбросила из головы все вредные мысли, а то слезы уже подступили к глазам и норовили пролиться бурным потоком. Но позволить себе проявить такую слабость в общественном месте? Перед совершенно посторонней фьордой? Мы, Берлисенсисы, никогда не рыдаем на публике, нам воспитание не позволяет. Я опять нацепила самую сладкую улыбку, которая у меня получалась. Торговцы, пусть даже и такие богатые, как Чиллаг, были совсем не ровней нам, урожденным аристократам, и в обычной жизни мы вряд ли когда-нибудь бы встретились, и Элена это прекрасно понимала, вцепившись в меня с жадным любопытством, выспрашивала мельчайшие подробности моей жизни. Я тоже даром времени не теряла – заручилась ее обещанием отдать мне набор косметики, подаренный старшим братом. Братья вообще не разбираются в тех оттенках, что подходят сестрам, им лишь бы наборчик дорогой и красивый был, а для блондинки, брюнетки или рыжей – так какая, в сущности, разница? Старший брат на факультете воздуха тоже говорил в пользу моей новой подруги. Был он пока неженат, как я ненавязчиво выяснила, а деньги в семье Чиллаг точно имеются. Учились они наверняка платно, иначе кто бы их сюда взял, с таким низким уровнем дара? Правда, брата я пока не видела, но что-то мне подсказывало, что с ним тоже все обстоит так. Любят наши торговцы давать детям образование в престижных заведениях, чтобы потом можно было сказать, что сын учился с таким-то отпрыском известной фамилии.