ещё не зная всей сути, молодая девушка идёт в лобовую атаку, отстаивая право Миши на праздничного волшебника перед полуночью.
– Да и не надо… Лучше скажи-ка мне дорогая, как давно Счастливая сохнет по Сагаеву? – более хитромордого выражения лица, чем у Филипова сложно сейчас представить. Небольшая пауза и робкий ответ Марии доказывает правоту мужчины:
– Откуда узнал?
– Неважно… И что ты об этом думаешь?
– Честно? Юлька – дура… Всё никак от мудака бывшего отойти не может. Боится, что Сагаев так же поступит с ней… Но Костя же другой… Звонила минут двадцать назад и ревела, что отказала ему, – голос Маши дрожит от переживаний. Девушка по-настоящему любит близкую подругу и желает большущего счастья.
– Да, я в курсе… Как раз от нашего футболиста выхожу. Знаешь, у меня есть идея, как закончить этот калейдоскоп глупости и страхов… Позвони Ване и скажи, что последний заход отменяется… Деньги перечислю, а работу сделает другой, – тихо посмеиваясь, Павел мысленно потирает руки.
– Не знаю, что ты задумал, но выполню…
– Спасибо, зайка. Еду домой! – Филипов кладёт трубку и загадочно улыбается, – Будет вам Новогоднее чудо, придурки…
Вечер следующего дня
Тридцать первое декабря
22.00
Швыряю ключи от машины на кухонный стол и с громким стоном роняю задницу на высокий барный стул. Только что вернулся от мамы. Поздравил дорогую любимку с Новым годом, а потом уполз к себе в нору «зализывать раны», как побитая собачонка. Не могу сказать, что настроение сильно праздничное, но что поделать… Тяжело вздохнув, покосился на заранее купленные подарки для Юли и Миши. Огромная железная дорога – малёк прожужжал все уши про красный поезд и два билета в Большой театр. Разведка доложила, что рыжая крошка всю жизнь мечтает там побывать… Хотел взять малыша и вредину и смотаться на январские праздники в Москву. Эх, мандаринка, умеешь ты крылья в полёте подрезать.
Ну ничего, как там в песне поётся: «Там где, прямо не пролезем, мы пройдём бочком…»
А пока меня ждёт селёдка под шубой, пельмени и бутылка шампанского. Громкий рёв мобильника разрывает страдальческую тишину. Подпрыгиваю на месте и достаю опостылевшее устройство. Пашка? И чего тебе надобно вечером тридцать первого числа? Предчувствуя неприятности, неохотно снимаю трубку:
– Да!
– Сагаев, ты дома? – слух улавливает панические нотки в голосе всегда спокойного товарища.
– Нет, я на Бали с Дженифер Энистон… – недовольно бурчу.
– Ого, думал, ты по рыженьким прёшься… – друг не упускает возможности подколоть меня.
– Да дома я. Чего хотел? – хмыкаю и достаю бокал, намереваясь начать проводы Старого года.
– Так, не смей там накидываться. Нужна твоя помощь! Сейчас подъеду! – частые гудки намекают, что разговор закончен. Слегка охренев от наглости Филипова, отставляю шампанское в сторону. Любопытно…Что же у тебя произошло?
Ровно через десять минут Пахан с пинка отрывает входную дверь и с порога орёт дурниной:
– Выручай, Костян! Дед Мороз напился! Последний заказ срывается! – огромный пакет с красно-белым, бархатным барахлом прилетает мне в грудь. Явно не форма Спартака.
– А я каким боком? – осторожно заглядываю в прозрачный баул, – Погоди, это что? Костюм?
Внезапная догадка вспыхивает в знатно обалдевшем сознании:
– Не-е-е-е-ет! Я не надену эту поролоновую шляпу! Твоя контора, ты и суетись!
– Сагаев, блин, а я что делаю? – расстегнув куртку, товарищ демонстрирует похожий костюм, только синий, – В этот раз трое из пяти нализались… На двух нашёл замену… Костян, ну, будь другом, а? Ты один трезвый остался. И, чего греха таить, одинокий…
Ох, как же мне хочется засандалить товарищу промеж рогов… Олень тупоголовый, ноль тактичности и эмпатии. Оглушительно фыркнув, показываю другану средний палец. Филипов осознаёт свой проигрыш, выкатывает главное «оружие» и лупит из него в упор:
– Кость… Это заказ к ребёнку… Там мамочка одинокая, еле денег наскребла. Помоги, а?
Да твои ж подгнившие апельсины… Мысль, что какой-то малыш не дождётся Дедушку Мороза, скребётся крохотными коготками, принося с собой уныние и тоску. Жалостливые глазёнки судака на букву «м» подливают масла в огонь. Пашка слишком хорошо знает моё слабое место – дети. Я безумно люблю ребятишек и совершенно не хочу их расстраивать. Лучше встретить Новый год в семье, пусть и в чужой, чем одному.
– Хрен с тобой…Давай… Но бабки женщине вернёшь, понял? – вытаскиваю пыльный костюм и напяливаю на себя, – Ну как?
Недовольно пыхчу и давлюсь искусственной бородищей. В этом тулупе спариться недолго.
– Сойдёт… Давай по коням, адрес смской кину… – не сказав спасибо, друг вылетает за дверь. Видать, и правда пукан горит… Ладно, с тебя потом станется, Паштет.
Я собираю сменную одежду, щёлкаю кнопкой ключа и завожу верного «коня». Остановившись на пороге, ещё раз смотрю на «загрустившие» подарки для Миши и Юли. Поддавшись непонятному порыву, добавляю их в красный мешок. Хоть кого-то порадую.
Тридцать минут спустя
Ого… Останавливаюсь у крохотного загородного домика и любуюсь прекрасными видами. Неизвестная девушка обитает на краю частного сектора у самой кромки леса. Пушистые, зелёные ёлочки, нарядившись в белоснежные платья, «соревнуются» друг с другом за титул королевы праздничной ночи. Тёмные деревья, покрывшись серебристым инеем, сияют в жёлтом свете луны словно драгоценные самоцветы. Причудливые тени, витиеватыми узорами скользят в лесную глубину. Огромные, мягкие сугробы в половину моего роста так и манят сигануть в них с разбега, дрыгать руками и ногами, делая «ангела». Наряженный праздничными гирляндами домик, приветливо очаровывает мягким свечением украшенных морозцем окошек. Наверное, сама красавица Зима, взяв тонкую кисточку в руки, расписала стёкла изящными узорами. Кругом чудесное волшебство… Думаю, именно в это место уходит детство… Сказка…Настоящая Новогодняя сказка.
Лёгкая досада медленно растворяется в снежной, загадочной магии. Не зря я согласился. Паркую машину, неспеша топаю к двери, попутно разглядывая двор. Надо же…Хозяева даже здесь ёлку нарядили.
Чертовски мило, особенно несколько здоровенных снеговиков и фигурки светящихся оленей. Кто-то очень любит Новый год.
Останавливаюсь у деревянной двери и одёргиваю тесный в груди костюм. На какого глисту соштопали? Возвращаю сползающую бороду на место, громко стучу в дверь.
– Минуточку… – звонкий, серебряный голосок, ставший таким родным, звенит по ту сторону.
Не может быть… Кровь замедляет течение, а сердце перестаёт биться… Секунда, другая, третья и на крыльцо выпархивает она… Моя мандаринка…
– Извините, Миша ещё спит, вам придётся немного подождать… – Юлька тихо шепчет, не глядя на меня.
А я чувствую себя маленьким
