— Ученый, ученый… Ты и правда со своей ученостью сумеешь в точности просчитать, когда ее высочество напьется и выскочит в окно, забеременеет от всего громбелардского флота или лично забьет до смерти нищенку, укравшую яблоко с прилавка? Порой мне кажется, отец, что из нас двоих как раз у меня больше здравого рассудка, хоть я, может быть, и не понимаю шуток. Разве не ты несколько лет назад пытался подкрепить свою старую жизнь силами рубина, такого же, как и тот, что сидит внутри Ридареты? О разумности данного поступка говорить не будем, но что из этого вышло?
— Неизвестно, — спокойно ответил Таменат. — Я все еще жив, и я не Гееркото. Но я не умер, а мое время давно уже пришло. Ибо оно действительно пришло, я, собственно, должен быть уже трупом. Собственно, я уже почти труп.
— Пусть будет так, достопочтенный труп. Как я понял, ты прекрасно себя чувствуешь в обществе сумасшедшей, которая на самом деле предмет, а еще в большей степени явление. Никогда не знаешь, чего от тебя ожидать. Иногда… иногда мне кажется, что это у меня есть сын. Но я не стану запрещать тебе путешествовать в обществе прекрасной Тюленихи Риди, только держи ее на коротком поводке и подальше от меня. Ладно, хоть не пытаешься меня сватать.
Старик усмехнулся себе под нос.
— Займись чем-нибудь посерьезнее, Шернь ведь, кажется, разваливается? — продолжал Глорм, старательно натягивая на себя одеяло и закрывая глаза. — Ну вот видишь, насколько это важно. У тебя свои собственные дела, и меня они не волнуют, даже более того, я хочу держаться от них подальше. Но поскольку и у меня есть свои планы, то… не сердись, отец… — он снова открыл глаза, — собственно, я вовсе не хочу встречаться с тобой в Громбеларде, даже если у тебя будут интересные известия из Лонда. Увидимся тогда, когда каждый из нас добьется своего.
— Согласен. Однако никто из нас не едет в Громбелард ради забавы. Что, если кому-то потребуется помощь другого? Ведь это может быть вопрос жизни и смерти. — В голосе старика прозвучали серьезные нотки. — Ты уверен в своих силах? Я уже нет… Если я накликаю беду на свою голову, к кому мне обращаться?
Оба помолчали.
— Ты прав, отец, только глупец полагает, что сам справится со всем миром. Каждому порой нужны друзья… Хорошо, я подумаю, где и каким образом мы можем передать весточку друг другу.
Старик похлопал сына по плечу, улыбнулся и вышел.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Верные друзья
1
Роскошный и вместе с тем странно выглядевший белый дартанский дом отчасти возвышался, отчасти простирался на холме между тремя небольшими рощами. Когда-то одноэтажный, он был перестроен — и изуродован — в соответствии с модой, навязанной знатными родами Роллайны, «золотой» столицы Дартана. Высокие дома-дворцы, возводившиеся там, где билось сердце королевства, свидетельствовали о положении их владельцев. Просторные и вместе с тем легкие резиденции, разбросанные по всему краю, упрямо пытались сделать похожими на тесные дома, которыми было забито пространство внутри городских стен столицы. И это вполне удалось, ибо дартанская архитектура с тех пор так и не смогла воскреснуть… Простоявший несколько сотен лет дом на холме был грустным свидетельством пагубного влияния моды на искусство.
Довольно ровная, хотя и не вымощенная дорога вела прямо к подножию холма, а затем плавной дугой пересекала склон. На значительном протяжении она была усыпана белым гравием, недоступным в этих местах. Хозяин дома, видимо, являлся человеком состоятельным, о чем свидетельствовала не только дорога. Дом выглядел ухоженным, а на обширном лугу неподалеку пасся небольшой табун.
Светило солнце, и одновременно шел мимолетный весенний дождь. Вопя что было силы, с пастбища бежала стайка детей разного возраста; подгоняемая самой старшей, лет десяти, девочкой малышня искала убежища от дождя на краю рощи. Какой-то большой плащ, растянутый на ветках и палках, послужил для постройки укрытия, но со своей задачей не справился… Кто-то из столпившихся под ним малышей случайно пнул палку, и «крыша» рухнула, погребая под собой снова начавшую вопить толпу ребятишек. Дождь, правда, прошел столь же быстро, как и начался, но взволнованные дети заметили это не сразу. Укрытие ставили заново. Девочка сурово делала выговор неуклюжему малышу, который слабо защищался, пока наконец, борясь с подступающими слезами, согнувшись под бременем совершенного преступления, не обиделся и не направился в глубь «дебрей». Однако через несколько десятков шагов он остановился, заорал во все горло и бегом кинулся назад. Шедшая следом за непослушным мальчишкой рассерженная девочка тоже остановилась и неуверенно прикусила губу — она увидела мужчину в странной зелено-коричневой одежде. Человек этот, похоже, направлялся в сторону пастбища; он наверняка спустился с холма и, решив, что обходить рощу не имеет смысла, двинулся напрямик. Наткнувшись на малыша, а потом на его немногим более старшую опекуншу, он слегка улыбнулся и успокаивающе поднял руку. С детьми он не очень умел разговаривать, но наблюдательности ему хватало.
— Приветствую, ваше юное благородие, — сказал он. — Я гость твоей матери, барышня. Она велела мне идти на пастбище, где я должен выбрать для себя лошадь… Я не заблудился?
«Ее юное благородие» была похожа на мать, как маленькая капля воды на большую. На некрасивом лице притягивали взгляд четко очерченный рот капризницы и очень к нему подходящие сросшиеся темные брови.
— Нет, — ответила она. — Это ты приехал вчера из… издалека?
— Да, но была уже ночь, и мы не успели познакомиться. Впрочем, я вовсе не важная персона, просто обычный посланец, барышня.
— Госпожа, — поправила она. — Но мама говорит, ваше благородие, что все взрослые, которые свободные, пока что должны обращаться ко мне по имени. А ты свободный, господин?
Мужчина кивнул, сдерживая улыбку.
— Меня зовут Тевена, так же, как и мою маму.
— Привет, Тевена. Я Нейет.
За спиной юной Тевены уже собралась вся стайка злополучных строителей укрытия. Детвора с любопытством таращилась на незнакомца, перешептываясь.
— Можете отвести меня к слугам, которые смотрят за лошадьми? — Нейета разговор уже успел утомить. — Я должен выбрать коня, если хотите, то можете мне помочь… Вы разбираетесь в лошадях?
Тевена слегка надула губы, словно вопрос был самое меньшее неуместным.
— У меня есть лошадка, могу показать. Мой брат научил меня всему про лошадей. Ты знаешь моего брата, господин?
— Нет… Как я понимаю, его сейчас здесь нет?
— Нет, он поехал в Семену, по делам, — объяснила девочка. — Можем идти на пастбище.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
