света, — я кивнула в сторону окон, выстроившихся вдоль восточной стены. — Наверняка отсюда потрясающий вид на озеро.
Он пожал плечами:
— Возможно.
Я удивлённо на него посмотрела:
— Вы не знаете?
— Учитывая нашу близость к озеру и размер этих окон, я могу сделать вывод, что вид действительно достойный — если, конечно, кому-то захочется на него взглянуть. — Он вертел на мизинце массивное золотое кольцо с кроваво-красным камнем размером с ноготь большого пальца. — Однако, пока светит солнце, я предпочитаю держать шторы закрытыми.
Я уже открыла рот, чтобы спросить, зачем тогда жить с таким видом, если никогда на него не смотреть, но он добавил:
— Если вы решите сюда переехать, вы сможете отдёргивать шторы, когда захотите, и любоваться озером.
Я как раз собиралась сказать, что именно так и сделаю, если въеду, как вдруг в переднем кармане моих джинсов завибрировал телефон.
— Эм… — пробормотала я, неловко вытаскивая его. — Секундочку.
Чёрт. Это был Сэм.
В шоке от того, насколько хорош собой оказался Фредерик, я совсем забыла сообщить ему, что меня не убили.
Сэм: Кэсси? Ты в порядке?
Я стараюсь не паниковать.
Пожалуйста, напиши мне немедленно, чтобы я не начал волноваться, что тебя уже порезали на кусочки и разложили по пакетам для заморозки.
Кэсси: Я в порядке.
Просто увлеклась осмотром квартиры.
Извини. Всё хорошо.
Сэм: Значит, Фредерик не маньяк-убийца?
Кэсси: Если и маньяк, то пока ещё не пытался меня убить.
Но нет, я не думаю, что он убийца.
Скорее, он просто ОЧЕНЬ странный.
Напишу тебе, когда уйду.
Я отправила Сэму смайлик с розовым сердечком — маленький знак примирения на случай, если он вдруг обиделся или разозлился.
— Простите, — неловко сказала я, пряча телефон обратно в карман джинсов. — Это мой друг, он меня подвёз. Просто хотел убедиться, что всё в порядке.
Фредерик улыбнулся — кривой, чуть однобокой и немного неуклюжей улыбкой, которая почему-то делала его ещё более обаятельным. Настолько, что я на секунду забыла, что он вообще-то странный и чересчур чопорный, чтобы мне по-настоящему нравиться.
— Это умно с его стороны, — одобрительно кивнул он. — Мы ведь с вами толком не были представлены друг другу до встречи. Что ж, мисс Гринберг… начнём экскурсию?
Напоминание о Сэме вернуло меня к реальности. Да, я хотела осмотреть квартиру, но сначала нужно было задать один важный вопрос.
— Вообще-то… перед этим я хотела бы кое-что спросить.
Фредерик замер. Он отступил на шаг, глубоко засунул руки в карманы своих серых брюк и несколько секунд молчал.
— Да, мисс Гринберг, — наконец сказал он, сжав челюсть. Его осанка вдруг стала напряжённой и жёсткой, словно он собирался с духом перед чем-то неприятным. — Вы можете спросить о чём угодно.
Я выпрямилась, расправив плечи и собираясь с духом.
— Ладно. Возможно, это глупый вопрос, особенно учитывая, что я сейчас буду спорить против собственной выгоды. Но любопытство буквально сводит меня с ума. Почему вы просите всего двести долларов в месяц?
Он сделал шаг назад, моргнув с выражением неподдельного замешательства. Похоже, он ожидал чего угодно, но точно не этого.
— П-простите? — переспросил он.
— Я знаю, сколько стоит аренда в таких местах, — продолжила я. — А вы просите… ну, сущие копейки по сравнению с реальной ценой.
Пауза.
— Правда?
Я уставилась на него.
— Да. Конечно, правда. — Я обвела рукой комнату: на медные настенные бра, книжные шкафы, окна от пола до потолка и вычурный восточный ковёр у нас под ногами. — Здесь потрясающе. И расположение? Просто космос.
— Я… осознаю достоинства квартиры, — произнёс он, звуча при этом растерянно.
— Вот именно. Так в чём подвох? За такую цену любой, кто увидит объявление, подумает, что с квартирой что-то не так.
— Вы так считаете?
— Я уверена, — сказала я. — Я сама чуть не отказалась приходить из-за этого.
— О нет, — простонал он. — А какой, по-вашему, была бы более уместная цена?
Я едва не рассмеялась. Как человек, живущий в такой квартире, может быть настолько не в курсе её рыночной стоимости?
— Ну… — я замялась, размышляя, не подшучивает ли он надо мной. Но в его глазах читалась такая искренняя растерянность, даже лёгкая паника, что я поняла — он абсолютно серьёзен. И это совершенно не укладывалось в голове. Но раз уж он действительно не знал, что двести долларов в месяц — смехотворная цена, я точно не собиралась спорить против своей выгоды и называть ему реальные цифры.
— Ну, явно больше, чем двести в месяц, — уклончиво ответила я.
Он уставился на меня на несколько секунд, а потом закрыл глаза.
— Я убью Реджинальда.
Снова это имя.
— Простите, а кто такой Реджинальд?
Фредерик чуть покачал головой.
— О. Я… неважно. — Он тяжело вздохнул и сжал переносицу пальцами. — Реджинальд — это просто человек, которого я люто ненавижу. Он дал мне крайне неудачный совет. Но вам, мисс Гринберг, не стоит об этом волноваться. Как, впрочем, и о нём.
Я не знала, как на это реагировать.
— А… понятно.
— Именно, — кивнул он, прочистив горло. — В любом случае, что сделано, то сделано. Если вы согласитесь снять комнату, я не вижу смысла наказывать вас за мою ошибку или за вашу честность, повышая цену. Я с радостью оставлю сумму в двести долларов в месяц, если вы въедете.
Он пожал плечами так, словно только что не узнал, что мог бы получать куда больше, и это его совершенно не волновало. Я не могла себе представить, чтобы кто-то так равнодушно отнёсся к потере стольких денег. Насколько же богат этот человек? А может, ещё важнее — если ему всё равно, сколько он получит за аренду, зачем ему вообще сосед по дому?
Я не решилась задать эти вопросы вслух.
— Спасибо, — только и сказала я. — Аренда за двести долларов действительно мне очень подходит.
— Прекрасно, — сказал он. — Ну, раз уж мы, по-видимому, вступили в фазу задавания вопросов, можно ли теперь я задам вам один, мисс Гринберг?
У меня неприятно кольнуло в животе. Моя радость по поводу дешёвой квартиры могла навести его на мысль, что я приукрасила ситуацию с работой в письме. Или, того хуже, он уже как-то узнал, что меня вот-вот выселят.
Если сейчас начнётся такой разговор…
Что ж. Лучше уж сразу.
— Спрашивайте, — ответила я, чувствуя лёгкое напряжение.
— Хотя я искренне надеюсь, что тот, кто переедет в мой дом, почувствует, что это и его дом тоже, — сказал он серьёзно, — две комнаты останутся строго закрытыми для посещения. Если вы поселитесь здесь, мне нужно, чтобы вы пообещали честно держаться
