переживёт такую помощь.
Василь зло выругался — лучше бы работорговцы не промахнулись.
Глава 2
Люций
— Хороша, — прошептал кто-то в зале.
— Да не, тощая, — шёпотом ответил другой.
Комендант проводил взглядом секретаршу. Ишь ты, пухлость для них главное. Люций не мог понять этого — для него стройная Карина была воплощением красоты.
Комендант потёр виски — у него невыносимо болела голова. В тесный кабинет набилось два десятка людей, в воздухе стоял тяжёлый дух немытых тел, дыма и сигарет.
«Да и ты не молодеешь, — подумал Люций, — семьдесят три года, а всё думаешь, что без тебя город развалится». Комендант откинулся в кресло, оглядывая аскетично обставленный зал — бетонные полы, окрашенные синей нитрокраской стены, осыпающийся потолок. У дальней стены расположился стол коменданта, торцом к нему стоял стол подлиннее, сколоченный из досок. Кабинет был скупо освещён свечами в стеклянных банках и красноватым светом углей из печи.
— Дима, твою мать, — выругался комендант, — когда свет дадут?
— Да что я могу сделать, Люций Андреевич, — ответил из полумрака энергетик, — кабеля нет!
Комендант оглядел собравшихся за столом начальников. Сразу было видно тех, кто из них работает на морозе — в кабинете была жара, но всё, что себе позволили Расим и Грек, это снять шапки и распахнуть воротники. Расим был главным по шахтам, а Александера, которого теперь все называли Греком, был руководителем охраны. Остальные начальники служб не высовывали нос из города и поэтому сидели в спецовках.
— Ильф, у тебя что, нет нужного кабеля? — спросил комендант у начальника складов. Ильфат, которого все сокращали до Ильфа, был одет в древний костюм, серую от ветхости сорочку и галстук. В этом была какая-то своя гордость — тот стал кладовщиком ещё до Зимы и с тех пор не изменял своим привычкам в одежде.
— Нет, — ответил Ильф равнодушно, — у торговцев во Внешнем тоже нет.
— А заменить на другой?
— Заменим, — ответил Дмитрий. — Нашли древний кабель в Старом городе в цеху, сегодня ремонтная команда его демонтирует.
Комендант зло посмотрел на жирное лицо Ильфата. Ведь был кабель, несколько сот метров было на складе — поди украл, сволочь. Начальник складов выдержал взгляд коменданта, и сам спросил, чуть улыбаясь:
— Люций Андреевич, что делать будем с дополнительным продовольствием для фермерского блока?
— Да, что с пайками? Уже неделю ответ ждём, — поддакнул фермер.
Комендант перебрал докладные записки и вытащил искомую.
«Запрос дополнительного питания на май 2063 года. Фермеры — 330 пайков».
Комендант посмотрел на Глухаря, начальника фермерского блока. Над открытым воротом комбеза торчала осыпающаяся коростами кожа шеи. Белые спутанные волосы падали на лоб, прикрывая белёсые брови и ослепший, молочного оттенка глаз. Причиной увечья был взрыв хлора на станции водоочистки. Тогда погибло девять человек, а Глухарь едва не стал десятым, но успел задержать дыхание, закрыть локтем лицо и на ощупь выбраться из отравленного цеха.
Вот подумаешь, ну фермеры и фермеры — всё их дело, это помидоры и картошка. Вот только глубже влезешь в их жизнь, и страшновато становится. Глухарь только третий месяц начальник, а куда делся предыдущий? Может его скелет где-то в биореакторе на дне, а может, исчез в загонах свиней, там и скелета не останется.
Комендант откинулся в кресле. В воздухе висел тонкий запах духов Карины, мешая сосредоточиться. Комендант вздохнули в голове возник образ изящной шеи и ключиц помощницы, а следом мелькнула мысль «а ведь духи стоили тридцать пайков». Глухарь громко кашлянул, возвращая коменданта в гнетущий зал. Проклятый Ильфат ловко перевёл тему с пропавшего кабеля.
— Опять фермерам? — устало спросил комендант. — В том месяце уже срезали пайки врачам и отдали твоим.
— Так страда, — с надрывом ответил фермер, — вкалываем по четырнадцать часов. Вахта как у шахтёров, а паёк в два раза меньше.
«Ну вот, теперь покусились на главных кормильцев, — подумал комендант. — Вот только дело ведь не в том, что вы вкалываете больше — в отличие от еды, известковый флюс не засунешь в карман, так что воровства на шахтах нету. В фермерском блоке и не понять, сколько уходит мимо общего котла. Хотя, наверное, и у шахтёров как-то тырят. Да все за этим столом воруют, — размышлял Люций со злостью, — и каждый, чтобы отвести от себя подозрения, обличает других».
— Ты на моих-то не лезь! — вскочил Расим. — Попробуй на отвалах помахать киркой! В минус пятьдесят, когда плевок замерзает на лету!
— Ну а ты попробуй в парнике, — прошипел Глухарь, — вот кожа от пестицидов слезет, там и сравним!
Сколько раз Люций слушал этот спор, но так и не нашёл решения. Последние месяцы Уфа не давала составы под отгрузку концентрата, отправляя в столицу купленный у северян скот. Запасы продовольствия в Сибае начали показывать дно. Он ругался, пытался договориться, но Уфа была непреклонна, так что оставалось ждать. Как только получится продать концентрат в Белорецке и купить пайки, войны за продовольствие в Совете утихнут. Куда сложнее было то, что город захлестнула волна насилия. Драки во Внешнем городе, саботаж во Внутреннем стали настолько постоянным явлением, что они перестали обсуждать это в Совете, сойдясь на том, что всё это следствие урезания пайков. Вот только как прожить эти несколько недель, пока появится продовольствие? Да и будет ли он к тому времени комендантом? Часть людей начинает откровенно вредить — не просто так пропал свет в городе, ой не просто.
«Правитель силён своей бюрократией», — так он прочитал в одной умной книге. Вот только что делать, если та начинает считать, что она и есть власть? Сначала под благородным предлогом народного контроля у него забрали запасы продовольствия. Потом туда же ушли склады всех товаров, а Ильфат стал фигурой, которую снять можно было только референдумом. Потом под предлогом дополнительной защиты все хранилища лекарств, оружия ушли под охрану Александеры. Утекает власть из рук, и не удержишь никак.
Сбились в стаи, шакалы. С одной стороны, банда Армянина и Хохла — за ними весь социальный блок, все торгаши, врачи, учителя, повара, швеи. Хохол был украинцем, Богданом, а вот Армянин был по национальности латышем, Освальдсом. Почему-то он быстро спелся с армянской бандой, которая держала часть Внешнего Города, заслужив эту кличку. Руднику нужны тысячи рук, и все эти руки приходят из Внешнего города. Так что теперь Хохол самый богатый человек Сибая, а Армянин, официальный начальник Внешнего Города.
С другой стороны стола Глухарь, за которым не только фермеры. Там же Дмитрий,
