вашего превосходительства, тем более, что, по словам поручика Резанова, около 100 семейств изъявили желание поселиться на наших землях, но опасаются выдачи обратно в Корею, где они по существующим там законам за выселение будут подвергнуты смертной казни. При этом считаю не лишним присовокупить, что при заселении корейцев на наших землях особенных расходов на них не предвидится, они имеют довольно значительное число рабочего скота, все земледельческие орудия и, если потребуют помощи, то только в выдаче им до первого урожая заимообразно на пропитание буды (вид проса – В.П.), которую довольно дешево можно приобресть от маньчжур в пограничном городе Хунчун; для того же, чтобы приохотить корейцев сеять рожь, ярицу и овес, достаточно будет дать им бесплатно на первый раз семена».
Это была самая первая из относительно организованных групп корейских переселенцев, которая в 1864 году основала деревню Тизинхэ, переименованную в 1865 году П.В. Козакевичем в слободу Резаново. «Резанов выдал корейцам взаимообразно из интендантского провианта роты около ста пудов муки с тем, чтобы все они при первом же урожае вернули долги. Кроме того, среди корейских домиков был построен небольшой пост, в котором поселили четырех солдат для охраны корейцев» (Б.Д. Пак. Корейцы в Российской империи…).
По данным из работы полковника А. Рагозы, в 1864 году корейские переселенцы жили в основном в селениях Тизинхэ – 8 дворов, 44 человека и Новая Деревня – 9 дворов, 53 человека (согласно Н.А. Насекину, «Новая деревня» – по-корейски Чурихэ, расположена в долине речки того же наименования, впадающей в Бухту Экспедиции и находится в 2 вер. от Хунчунского караула, следовательно, почти в таком же расстоянии от китайской границы. Основана она… выходцами из Тизинхэ и Янчи-хэ), а также по одной семье в Адими и Фаташи (предположительно совр. Пойма и Камышовый Хасанского района – В.П.). С 1865 года корейцы стали расселяться по рекам Сидими, Янчи-хэ и Монгугай (теперь соответственно Нарва, Цукановка и Барабашевка в современном Хасанском районе – В.П.), где впоследствии появились одноименные поселения.
По данным из работ Б.Б. Граве и Н.А. Насекина, в 1864 году в Россию перешло 60 семей корейцев в количестве 308 человек и заняли 227 десятин «казенной земли», в 1865 году – 65 семей (343 человека), в 1866 – 90 семей (546 человек). Надо заметить, что эти цифры, взятые из разных источников, несколько отличаются друг от друга, но одно несомненно – так началось корейское семейное переселение в Россию.
Согласно первой переписи корейского населения в Южно-Уссурийском крае, произведенной Ф.Ф. Буссе, чиновником особых поручений при генерал-губернаторе Восточной Сибири, на 1 января 1867 года корейских переселенцев насчитывалось 999 человек в составе 185 семей (мужчин – 553, женщин – 446). В слободе Резаново по реке Тизинхэ постоянно жил 661 человек, временно – 249; на реке Сидими – 54 человека, на реке Монгугай – 35 человек. Автор также приводит данные о количестве скота (всего 166 голов рогатого скота и 11 лошадей на все корейское население) и площади обработанных земель – на одного человека приходилось в среднем около полдесятины, а также показатели долгов: примерно по 44 копейки и по 1.5 пуда чумизы на человека. Подчитанные Ф.Ф. Буссе цифровые индексы говорят о том, что экономическое положение корейских переселенцев было крайне слабым.
Действительно, основную массу составляли бедные крестьяне, хотя в целом состав переселенцев был весьма неоднородным. «В пособие им выдавались: чумиза, покупавшаяся по 35 коп. за пуд и быки с коровами, купленные средней ценой по 12 руб. у манчжур. За первые 3 года выдано было корейцам из сумм Морского Министерства: чумизы на 1032 руб. 40 к. и скота на 286 р. С 1865 года стали появляться у нас зажиточные эмигранты, между коими нашелся даже один дворянин – чиновник (Нямбони-Цой) Ингуго Хан, явившийся с 3-мя женами и 17 рабами, которые, разумеется, были освобождены нашим правительством, с обязательством с их стороны отработать своему хозяину ту сумму, за которую они были куплены» (Н.А. Насекин. Корейцы Приамурского края…). Заметим, что позже этот дворянин был переводчиком на русской службе, и его (под разными вариантами имени) упоминали многие очевидцы событий того времени.
Причины переселения корейцев в Россию
Практически все исследователи, как дореволюционные, так и современные, основными причинами переселения считают экономические трудности и сложное внутриполитическое положение в Корее того времени. А.И. Петров в работе «Корейская диаспора на Дальнем Востоке России…» достаточно полно освещает этот вопрос: «Корейская иммиграция на русский Дальний Восток началась переселением крестьянских семей корейцев, которые шли в Россию с намерением уже никогда не возвращаться обратно в Корею или во всяком случае до тех пор, пока ее правительством не будут отменены суровые законы в отношении эмиграции. Объяснение таких настроений первых корейских иммигрантов кроется в том, что феодальная Корея в тот исторический период переживала последнюю стадию самоизоляционизма, который завершился лишь в 1876 г. подписанием с Японией Канхваского договора. На 50-е—60-е годы XIX столетия пришелся пик эпохи самоизоляционизма в Корее… Политика самоизоляционизма, проводимая корейским правительством, носила тогда тотальный характер и являлась своего рода естественно-защитной реакцией на попытку «великих держав» открыть Корею… Присоединение Южно-Уссурийского края к России вызвало усиление корейской политики самоизоляционизма в северо-западном направлении, что, по-видимому, не обошлось без давления на Сеул со стороны цинского Китая… Категорическое запрещение корейцам переселяться на российскую территорию было вполне естественным с точки зрения интересов Корейского государства, как и любого другого… О том, что законы, охранявшие изолированность Кореи, действовали, свидетельствует следующий исторический факт. В июне 1864 г. в провинции Хамген чиновник и еще один человек, обвиненные в пересечении корейско-русской границы, «были обезглавлены на берегу Тумэни в знак предупреждения против аналогичных нарушений закона. Это был первый из многих таких случаев» (цитата из работы корейского историка Чин Ён Цоя)… Приведенных фактов вполне достаточно, чтобы понять, что ни о каком свободном переселении корейцев на русскую территорию в то время не могло быть и речи.
А.И. Петров также указывает, что «в Корее в то время тяжесть налогов, сборов и просто поборов была для многих корейских крестьян непосильной». В двухтомном советском академическом издании «История Кореи» говорится, что «тягчайшим бедствием оставался военный налог», а особенно тяжелыми для простых корейцев были «земельный и множество других налогов, которые все чаще взимали деньгами», что вело корейское крестьянство к протестам и даже восстаниям.
Упоминавшийся выше М.П. Пуцилло писал примерно то же самое: «Население двух северных провинций Кореи, вообще бедных и бесплодных, не раз испытывало неурожай и неразлучный с ним голод. Если к этому прибавить большие налоги и подати
