не семья, Игнат. И Катя – не твоя дочь.
– Ты закончила? – ледяным тоном спросил он меня.
Согласно кивнула.
– Хорошо, – произнёс он и поднял на уровень глаз памперс. – Сам пойду и выкину вот это, а то не дай бог, назовёшь меня неженкой.
«И всё?» – искренне удивилась я. – «А где возражения и доказывание обратного? Игнат не приемлет такого поведения. Я знаю, он ненавидит, когда кто-то указывает ему что и как делать! Что он, чёрт возьми, задумал?»
Тяжело вздохнув, я уже чуть мягче у него спросила:
– Поможешь мне с чемоданом?
– Помогу.
* * *
Виктория
Оставшиеся полдня прошли спокойно. Игнат заперся в своём кабинете и с кем-то разговаривал по телефону.
Пока Катюша спала, я тихонько разобрала чемодан и разложила и развешала наши с дочкой вещи.
Настроение у меня было хмурым, и погода решила повторить моё состояние – начался сильный дождь. Порывы сильного ветра срывали с деревьев последнюю багряную листву, вконец обнажая тонкие ветви.
Тоска начала пробираться под кожу, рождая на кончике языка горечь и заставляя душу подвывать холодному ветру за окном.
Тряхнула головой и разозлилась на себя.
«У меня всё хорошо! У меня всё прекрасно!»
Взяла телефон и попыталась дозвониться Марине, которая как последняя дрянь предала меня.
Но как я и ожидала, Марина внесла меня в чёрный список.
Да и с другой стороны, зачем мне ей звонить?
Что я хочу от неё услышать?
Её мотивы? Её благие намерения? Сомневаюсь, что она поступила так из хороших чувств ко мне.
Настоящие друзья так не поступают.
Решила просто забить на неё. Марина – это теперь прошлое и хороший такой урок для меня, что друзьям нельзя доверять абсолютно всё… Только кто мог даже предполагать, что подруга детства, с которой мы были словно не разлей вода, окажется такой…
Я долго сидела у окна и смотрела на дождь, положив подбородок на свои сцепленные руки. А когда мне надоело хандрить, я направилась осматривать дом.
Когда обходила комнату за комнатой, отметила про себя, что всё в доме было сделано со вкусом и шиком, но при этом, был также учтён тот факт, что в доме будет жить ребёнок. Острые углы были сглажены, все розетки имели защитные «шторки» от детей, а одна комната и вовсе оказалась детской игровой, набитой разными игрушками, с установленными в ней спортивным уголком, горкой и лабиринтом из мягкого материала.
«Такое ощущение, будто Игнат думал, что годовалый ребёнок уже бегает и прыгает, будто ему пять лет», – проворчала про себя.
А ещё, я нашла в комоде своей спальни новые упаковки памперсов, присыпок, масел для детей, а ещё были и пелёнки и прочее, прочее, прочее.
Правда, с памперсами Игнат прогадал – размерчик нам был ещё очень большой. Но ничего, если он не станет возражать, я с удовольствием их заберу – пригодятся.
Но вообще, это было мило. Это я так, бурчала и ворчала про себя и раздражалась тому факту, что Игнат предусмотрел даже такие мелкие детали, как закупка годового запаса памперсов.
Обычно, мужчины не думают о таких вещах.
После осмотра дома, я обследовала и кухню.
Снова была удивлена, так как холодильник был забит до отказа разными уже приготовленными блюдами.
«Это кто же наготовил? Приходящая кухарка? Или он заказал еду из ресторана?»
Сам Игнат готовить совершенно не умеет. Уж я-то помню.
Помимо готовой еды, я нашла много других продуктов, в том числе и детское питание, причём очень даже хорошей фирмы.
Сначала, я хотела разогреть еды на двоих, а потом вспомнила, что я на Игната злюсь, и разогрела пару блюд только для себя.
Сложила всю вкусную красоту на поднос и ушла к себе.
Потом проснулась Катюша, и я вернулась уже в своё привычное состояние радости и счастья. Моя малышка стала для меня всем – целым миром и смыслом жизни, а всё остальное было для меня вторичным или совершенно неважным.
Игнат не заходил, чему я только была рада.
А ночью, засыпая на новом месте, я долго думала, ворочалась и в итоге решила, что завтра утром извинюсь перед мужчиной за свои резкие слова.
А ещё, я начала обдумывать, стоит ли соглашаться на тест ДНК или нет?
Так и не придя ни к какому решению по поводу теста, решила подумать об этом завтра.
Или послезавтра.
Или никогда.
* * *
Игнат
– Ааааааа! Уаааа! Уаааа! Уааааааааааааааа!
«Чёрт, надо купить беруши и наушники, потому что это просто невозможно…»
Я с рычанием накрыл голову подушкой, чтобы хоть как-то спрятаться от этой дикости – невероятно громкого детского плача, который, казалось, шёл со всех сторон, даже из подвала.
Такое ощущение, что в мой дом въехала полицейская машина, пожарная и скорая помощь, и они одновременно врубили свои воющие сирены.
Взглянув на телефон, и отметив время, я в голос застонал.
Четыре тридцать утра!
Чёрт!
«И откуда у неё столько сил так долго и громко орать?!»
В ярости я отшвырнул подушку через всю комнату и уронил голову в ладони. Зажал с силой уши, совсем чуть-чуть заглушая этот невозможный крик.
В итоге, я понял, что спать уже бесполезно.
Выбрался из кровати. Надел трусы, тапки и вышел из спальни.
«Нужно узнать, что произошло. Может, ребёнок заболел? Или что-то произошло? Чёрт тебя возьми, Вика! Почему бы тебе не прийти ко мне и не сказать, в чём дело?! Может, уже «скорую» нужно вызывать для девочки!»
Спустился вниз, где крик просто оглушал, вошёл на кухню, где как раз находилась Вика с Катей и замер на пороге.
Вика была одета в белую шёлковую комбинацию – короткие шорты и майку на бретельках. Наряд был очень откровенным и сексуальным. Отметил её высокую грудь и длинные стройные ноги. А распущенные светлые волосы так и манили к ним прикоснуться… Так бы и сделал, если бы не ребёнок…
Вика приплясывала, одновременно качая выгибающуюся малышку на руках, подогревая на плите детскую смесь и приговаривая:
– Тише, тише, моя сладкая, сейчас всё пройдёт…
У Вики был усталый вид, но при этом она говорила очень ласково.
Я перевёл взгляд на маленькую «сирену». По пухлым щёчкам текли крупные слёзы. Несколько сосок были разбросаны по кухне. Малышка то махала ручками и ножками, то блаженно посасывала свой кулачок, на мгновение, затихая, но потом снова начинала громко кричать.
– Что случилось? – спросил невольно грубо, обращая на себя внимание.
Вика вздрогнула и ахнула от неожиданности, не ожидая кого-то увидеть и услышать, и резко посмотрела на меня. А малышка, испуганная моим голосом, включила свою «сирену» уже
