Читаем без скачивания Ловушка. Форс-мажор - Андрей Константинов

Смолов проговорил это спокойно, но жестко, глядя парню прямо в глаза.

– Отец, ну че нам теперь, в воду нырять? – примирительно извинился второй.

– Я этого не сказал, – Смолов захотел улыбнуться, но сдержался.

– Лады, эти мы до урны донесем…

– Ребята, спасибо за понимание, – сказал Смолов и отвернулся.

Единственное, чего он сейчас опасался, так это демонстративного броска бутылки в воду. Типа: «Ну, че!» Однако этого не произошло. Парень вернулся к своим и, оправдываясь, шепотом пояснил: «А ты глаза его видел?! Окажется „морским котиком“ каким-нибудь. В натуре руки с ногами местами поменяет…»

– Мой папка – герой! – восхищенно повисла на шее отца Ленка.

– Странно, что на этот раз обошлось без кровопролития, – скептически заметила Вера.

На самом деле в этот момент ей было чертовски приятно, как было бы приятно любой нормальной женщине, рядом с которой оказался такой мужчина.

К тому времени лебеди вернулись туда, откуда их с таким трудом получилось выманить. Похоже, для них это был предел удаления и уединения.

– Лен, если сделать замечание хаму – героизм… – скривился Смолов.

– Может, они вернутся? – с надеждой спросила Лена, подразумевая, естественно, не парней с пивом, а лебедей.

– Это благородные птицы. Они не выносят хамства и скотства. Так что, может быть, в другой раз, – сказал Смолов.

Болтая, они дошли до Гребного канала, на котором уже тренировались спортсмены на байдарках и каноэ. Те на скорости разрезали воду и, казалось, скользили без всякого напряжения. Смотреть на них было приятно. Чуть в стороне, совсем на других скоростях и эмоциях, слегка зигзагообразно, но уверенно и шумно по отношению к цели, по каналу двигался шестивесельный ял, как опытным глазом определил Смолов. Когда-то в училище он сам ходил на таких, отрабатывая простейшие команды и приемы.

Экипаж яла составляли семеро молодых ребят в одинаковых синих форменных куртках и пожилой мужчина в черной выцветшей военно-морской форме с погонами кап-два. Целью их виляющего курса нетрудно вычислялся магазин «Продукты», расположенный на берегу канала. Достигнув берега, те, которые сидели спереди, спрыгнули на берег и втащили нос посудины на песок. Далее было видно, как весь экипаж, за исключением кап-два, сбрасывается и двое «гонцов» устремляются к дверям магазина.

Смолов не смог сдержать улыбки. Ему стало интересно, что это за «варяги».

– А может, по мороженому треснем? – как бы между прочим предложил он. – Вон и магазин как раз рядом.

– Я буду трубочку и замороженный сок, – высказала свои предпочтения Лена.

– Вот. – Смолов протянул дочери деньги. – Сходите с мамой и купите.

– А ты чего? – недоверчиво спросила Вера.

– А я тут покурю.

Жена вздохнула и пошла с Леной в магазин за мороженым.

Смолов закурил и не спеша приблизился к ялу

– Бог в помощь! – обратился он к кап-два.

– И вам доброго здоровья! – в тон ответствовал мореман.

– Позвольте полюбопытствовать: порт приписки?… – спросил Смолов с видом коллекционера в антикварном салоне.

– Учебная база Санкт-Петербургского государственного морского технического университета. В народе – Корабелки. – Ответ прозвучал четко, как рапорт.

– А экипаж? – не унимался Смолов.

– Военная кафедра, студенты, четвертый курс, – объяснил кап-два.

– Капитан третьего ранга в отставке Смолов Виктор Васильевич, Северный флот.

– Кап-два, отставной, Якшин Сергей Михалыч, балтиец, – протянул руку капитан яла, вставая.

– Курить будете? – предложил сигареты Смолов.

– А чего ж не покурить? Спасибо, свои у меня. – Якшин достал пачку «Примы», продул папиросу и прикурил от зажигалки Смолова.

– И как на преподавательской?… – спросил Смолов после того, как оба со вкусом выпустили дым в небо.

– Ну, не так страшен пирс, как к нему швартуют.

– А корабли, как братья, похожи друг на друга только внешне.

Оба заулыбались старым флотским шуткам.

– Я после училища на Северный распределился, в Гаджиево, командиром БЧ-4 на подлодку, – начал рассказывать Смолов. – Жену с собой потащил после педагогического, дочка там родилась, вон они, на мосту эскимо трескают… Потом перестройка. Союз развалился, а чем меньше внешняя военная угроза для страны, тем в большей опасности находится флот и жизнь его кораблей. Деньги, понятное дело, не платили месяцами, снабжения никакого, да и походы прекратились – все в базах стояли… Нет, нищеты, конечно, не было, но бедность была. А тут еще дочка заболела: бронхит, лекарств нет, врачи говорят, мол, воздух другой нужен, сосны там разные, а у родителей жены как раз дача в Комарове. В общем, выбор не большой, но понятный. Уволился, переехали. Ничего, живем. Почти не жалею, вот только море… снится.

– Да, море, оно не отпускает, – задумчиво согласился кап-два. – Что же до остального… Это как у Дюма, помнишь? «Короли приходят и уходят – Франция остается». Хотя… Вон недавно отдали часть русла Амура китайцам. Слышал?

Смолов хмуро кивнул.

– Там на Даманском столько парней зазря полегло! А теперь – берите даром, нам ни к чему! Скотство это самое натуральное, обкрученное в высший дипломатический смысл!.. Дело ведь не в километре каменного берега. Брестская крепость тоже никакого смысла не имела и немцев ни на час не задержала. Но стала символом и этим стране помогла!

– Когда-нибудь мы вспомним это, и не поверится самим, – убежденно сказал Смолов.

Они могли поговорить еще о многом: о «стальных гробах адмирала Деница», шифровальной машине «Энигма», торпедных атаках на «Тирпитц», тайных высадках лодок в Южной Америке в июне 1945 года. Но Вера на мосту уже начинала проявлять явные признаки беспокойства: в самом деле, пошел отдыхать с семьей, а уже полчаса как разговаривает непонятно с кем, а жена с дочкой должны умирать от скуки. «Господи, укрепи и дай мне сил!» – подумал Смолов и стал прощаться:

– Было очень приятно познакомиться и поговорить. Но нужно идти, семья… Семь футов…

– И тебе удачи, акустик, – пожелал Якшин и пожал руку.

Смолов поднялся на мост. То, что сейчас произойдет, он, в принципе, знал. Другое дело, что семнадцать лет назад он не знал, что, смирившись с этим один раз, ему придется терпеть это всю оставшуюся жизнь.

Вера начала вполне предсказуемо:

– Смолов, ну вот что ты за человек, а? Один раз за полгода соберешься со мной и дочерью в люди выйти, так тебя все равно куда-то несет!.. И почему это мы должны тут стоять и ждать, пока ты наговоришься с очередным боцманом?!

Смолов меньше всего хотел сейчас ругаться и выяснять отношения. Впрочем, он никогда этого не хотел. Со всеми другими он мог вести себя по-другому. А с Верой нет! Хотя, может, и стоило. Но он не мог. Наверное, потому, что любил ее и знал, что если ответить ей жестко, то она разревется. А потом пройдут две-три минуты, и он начнет себя винить и просить прощения, как мальчишка.

«…Посмотрите на эти лица! Все это опытные моряки!» – вдруг неожиданно и громко прозвучала голосом Олега Борисова фраза Джона Сильвера из телефильма «Остров сокровищ». Вера вздрогнула, Ленка рассмеялась.

Смолов достал свой сотовый и ответил на звонок:

– Слушаю… Здорово, Иваныч. Чего стряслось?… Ну, понятно… Так, а мы каким местом?… Справедливо… Ладно, в течение часа буду… Нет, ребятам я сам позвоню… Все, давай…

– Извини, мне нужно ехать, – сказал он Вере, потрепал по затылку дочку, улыбнулся и пошел к машине.

Вера посмотрела ему вслед. Она видела, как, уходя, муж позвонил кому-то, произнес несколько фраз, после чего убрал телефон в карман и зашагал быстрее.

– …Ой, девки, мне так хреново после вчерашнего!.. Представляете, утром Димон за мной заехал, в тачке сразу полез целоваться – так меня чуть не вырвало! – простонала платиновая блондинка Майя, пятнистая кожа которой свидетельствовала о неумелом наложении искусственного загара.

– А я ведь тебе говорила: когда за стойкой Дэн, абсент у него лучше не брать, – лениво посочувствовала раскинувшаяся в шезлонге грудастая девица. Кажется, ее звали Эльвирой. – Мне Костик-секьюрити по секрету рассказывал, что Дэн абсент дома бодяжит, а потом в баре в бутылки из-под настоящего переливает.

– Интересно, как это можно дома забодяжить абсент? – полюбопытствовала Лиза, чей прадедушка в свое время был известным поэтом-песенником, автором либретто к кантате «Красные авиаторы». Это в наши дни ее с трудом припомнят даже люди преклонного возраста, а вот в тридцатые годы незамысловатые строчки:

«Кразнозвездный истребитель,Пролетая над Кремлем,Нет, вы только поглядите!Машет Сталину крылом!»

– распевала хором вся страна. За этот свой опус прадедушка был удостоен Сталинской премии и персональной дачи в Солнечном. Собственно, на веранде этой самой дачи сейчас и разворачивалась столь содержательная дискуссия.