— Я не хочу, чтобы они перешли к твоему отцу — он всегда был ничтожеством. Картины достанутся тебе, парню с датским духом. Это сокровища, запомни. Они отражают национальный характер и к тому же прекрасны.
Мальчик сглотнул и кивнул, понимая, что в действительности они обсуждают смерть деда. Старик не избегал этой темы, неоднократно заявляя о своем намерении «задержаться» до тех пор, пока не увидит датскую землю очистившейся от немцев.
Картины хранились в подземном ходе, соединявшем дом лютеранского пастора с соседней семинарией. Они с дедом спускались по темной лестнице. Йон чувствовал, что воздух в этом помещении пахнет свежевскопанной землей, как в погребе. В мерцающем свете керосиновой лампы ему удалось рассмотреть на картине лишь элегантную даму, которая казалась очень одинокой.
Эти шесть полотен стали принадлежать ему за годы до того, как он поступил в университет изучать юриспруденцию, продолжая семейную традицию государственной службы. В отличие от отца и деда Йон служит родине за границей. Он представлял свою страну на разных постах, но в Бухаресте впервые выступает в качестве посла Дании. В первый раз у него нет непосредственного начальства, которое ставит перед ним ежедневные задачи. Он отдает себе отчет в том, что теперь в его власти задавать тон и трудовую этику своему немногочисленному персоналу. Единственные должностные лица здесь помимо Йона — это атташе по политическим вопросам, Хенрик Экерс, в настоящее время пошел второй год из трехлетнего срока его службы, и Юльета Ринг, выполняющая обязанности секретаря и ответственная за приемы. Оба холосты. Экерс, зачесывающий свои редеющие светлые волосы на лоб, профессионал в высшей степени. За скептическими замечаниями пессимистки Юльеты, демонстрирующей мрачное удовлетворение всякий раз, когда ее предполагаемое разочарование подтверждается, и напоминающей Йону его старшую сестру, скрывается изрядная доля надежности. Как Йон узнает позже, мироощущение Юльеты незаменимо для выполнения любой работы, связанной с румынской бюрократией.
Ежедневно к восьми тридцати утра Хенрик Экерс, чье владение румынским языком впечатляет, представляет Йону краткое изложение любой интересной информации, появившейся в «Скынтее»,[6] печатном органе коммунистической партии, который служит единственным санкционированным источником новостей для румын. Экерс также готовит сжатые сводки по текущей политической и экономической ситуации. В этом месяце международная арена в Бухаресте охвачена волнением, связанным с предстоящими Олимпийскими играми. За кулисами обсуждается, подталкивают ли американцы Румынию порвать с Москвой, послав спортсменов в Лос-Анджелес, или Румыния чувствует большее давление со стороны Советского Союза, который добивается от нее присоединения к другим странам Варшавского договора в их бойкоте. И какое влияние окажет решение Румынии на перспективы продления режима наибольшего благоприятствования в торговле с Соединенными Штатами.
В течение дня сотрудники почтительно подходят к кабинету Йона. Если им кажется, что начальник не слишком занят, они позволяют себе поднять менее значимые вопросы, касающиеся здания и его безопасности, транспортного средства посольства (одинокого «мерседеса-бенц», который обслуживается помятым и изможденным румынским шофером), прибытия дипломатической почты, дат своих отпусков и личных просьб. Йон вежливо их выслушивает и находит разумным удовлетворить большинство просьб и предложений.
Пока рабочий день не окончен, он нечасто делает паузы, чтобы подумать о доме или о своей отсутствующей жене. За одним исключением. Всякий раз, читая о тех громадных усилиях, которые прикладывает румынское правительство для увеличения численности населения страны, Йон не может удержаться от мыслей об их с Софией стараниях в течение стольких лет зачать ребенка.
Позже появление Маргарет будет ассоциироваться у Йона с определенным днем первой недели июля, как будто до этого дня она и не существовала вовсе.
Во главе группы дипломатов посол Соединенных Штатов, назначенный президентом Рональдом Уилсоном Рейганом, лично приветствует каждого из нескольких сотен гостей, прибывших на празднование Дня независимости. Более шестидесяти стран признаны румынским правительством, а потому примерно раз в неделю иностранных дипломатов приглашают на подобные мероприятия, где демонстрируются национальная кухня и одежда. После того как Йон представляется, американский посол стремится показать, что, несмотря на краткий срок нахождения на этом посту, он не новичок в мире международных отношений, и завершает свое приветствие остротой:
— Дания сохраняет свою позицию, но вы ведь не собираетесь сохранять свою, здесь, с нами сегодня?
Он намекает на недостаточную поддержку Копенгагеном планов НАТО по ликвидации в Европе ракет средней и малой дальности.
Йон отвечает на это тихим понимающим смешком. В этот момент среди группы людей, разговаривающих в дальнем конце длинного зала, его внимание привлекает блондинка. На ней цветастое платье без рукавов, которое контрастирует с темными костюмами мужчин, а также строгими нарядами женщин вокруг и подчеркивает изгибы ее тела. Отходя от цепочки встречающих, Йон замечает, как она не то резко наклоняется к полу, не то падает. Он невольно бросается вперед, но в следующее мгновение видит, что женщина уже опять стоит прямо, но теперь держит что-то в руках.
Блондинка смотрит в упор на Йона, в то время как мышцы ее рук напрягаются, сдерживая беспокойные движения пухлого младенца, который слишком тяжел для нее. Она поднимает подбородок с выражением смущения и гордости на лице. Йон кусает нижнюю губу. Никто из стоящих рядом ничего не заметил, да никто и не понял бы. Он никому не говорил, что приезд его жены в Бухарест откладывается, поскольку она проходит последнюю процедуру экстракорпорального оплодотворения в клинике в Норфолке, штат Виргиния, США.
Йон поворачивается, чтобы взять с подноса проходящего мимо официанта шотландское виски с содовой, и направляется к длинным столам с едой. Здесь он проявляет инициативу и представляется нескольким румынским гостям, которых пригласили американцы. Как ему станет известно позже, эти многолюдные мероприятия служат достаточно хорошим прикрытием для того, чтобы приглашать местных граждан, не являющихся должностными лицами коммунистической партии, отобранными на самом высоком уровне. Однако даже список этих гостей представляется на рассмотрение правительства. Йон беседует с несколькими актерами и историками, которые кажутся ему интересными, и пытается пригласить их на обед в свою резиденцию на следующей неделе, не понимая их вежливого отказа.
