своем тарабарском языке, не переставая и, то и дело, поглядывала на меня одновременно испуганно и любопытно.
Старик, а теперь на контрасте я точно видел, что охотник уже далеко не молод, что-то тихо и успокоительно ей рассказывал, тоже поглядывая на меня.
В итоге девчонка спрыгнула на деревянный пол, одним прыжком преодолев метра полтора, оказалась около меня и заграбастала мою ладонь в свои ручонки.
У меня на полсекунды закружилась голова, и пришлось сделать шаг в сторону, чтобы восстановить внезапно покинувшее меня чувство равновесия.
Девочка радостно запрыгала сначала вокруг меня, а потом и вокруг охотника, тараторя, смеясь и повизгивая от восторга.
От этого представления я озадачился еще сильнее. Создавалось впечатление, что меня сейчас ей подарили. Это, конечно лучше, чем, если бы меня продали в бордель, но, все равно, как-то не слишком цивилизованно. Однако тут же охотник удивил меня еще сильнее, подойдя ко мне и протянув широкий кожаный ремень с небольшими ножнами, из которых выглядывала красивая костяная рукоять.
Я взглядом спросил, могу ли его достать. Охотник широким жестом дал понять, что нож в моем полном распоряжении, и пошел по комнате, зажигая лучины. Девочка в это время порхала возле крошечного очага, подогревая в котелке какое-то варево, а я любовался подарком. Нож был простой добротный и довольно большой для моей теперешней руки. Однако рукоять в ладонь легла легко и удобно. Всегда любил ножи, но пользоваться ими толком не умел, разве что в деревья в детстве метал постоянно все, что острое под руку попадало.
Пока я не мог отвести глаз от подарка, девочка уже накрыла на стол. Пахло не слишком вкусно, но как только я почувствовал запах еды, живот буквально свело судорогой. Оказалось, что я безумно голоден. Никогда раньше до этого я не испытывал такого сильного чувства голода, хотя, несколько раз в жизни бывало, что не ел по двое суток.
Это кто же, как долго и за что морил голодом девочку, в чьем теле я оказался? Не для того ли мне вручили нож, чтобы я, в случае чего, смог за себя постоять? Да уж, сплошные вопросы и сомнения. Мне кажется, что даже в этом тщедушном обличии я скорее смогу отбиться от взрослого мужчины руками и ногами, чем с помощью ножа. Хотя, на крайний случай, нож можно будет сначала попытаться метнуть, а уже потом бить или бежать. Без ножа, как минимум, будет легче убегать!
Улыбнувшись про себя этой грустной шутке, я нетерпеливо подошел к столу и, переминаясь с ноги на ногу, стал ждать, когда меня пригласят к ужину.
Две глиняных миски с деревянными ложками уже лежали на столе, и девочка с третьей ложкой в руке озадаченно рассматривала полку, в поисках миски для меня.
Мужчина (интересно, отец он ей или дед?) молча подошел и, не глядя, зацепил рукой с самой верхней полки миску и поставил ее на стол.
Девочка в несколько секунд распределила содержимое котелка на три порции, мы уселись за стол и приступили к еде. Ужин явно не был рассчитан на троих, доставшаяся мне миска с надколотым верхом была заполнена едва ли на треть, как, собственно, и у девочки. Но я, не смотря на неимоверный голод, наелся и этим объемом. Это был либо густой суп, либо жидкая каша. И сложно было понять, что за ингредиенты пошли на приготовление этого блюда, но это была еда и она не была неприятной. На данный момент этого было более чем достаточно.
После ужина девочка убрала со стола и занялась мойкой посуды в небольшом тазу, а хозяин дома снова начал нюхать свой, видимо, табак и чихать. Потом он протер слезящиеся глаза и попытался со мной поговорить.
Немного помучавшись, я понял, что ему интересно, как я задушила одного из нападавших на меня разбойников. Из его жестов я понял, что перестарался и мужик, со слов его товарищей, не выжил.
Показав на воздухе положение рук при простейшем захвате, я сильно удивился полному недоумению собеседника.
Поозиравшись по сторонам и увидев у очага небольшое длинное полено, я подобрал его, пояснил, что оно сейчас выступает в качестве шеи и уже предметно повторил прием.
Охотник недоверчиво нахмурился, и взял у меня из рук полено. Попытался проделать с ним то же самое, но не преуспел. В итоге он подозвал к нам девочку и жестами попросил меня научить ее этому приему, чтобы девочка продемонстрировала его на нем.
Мне эта идея не очень понравилась, но спорить я не стал, единственно, сначала я решил быть первым подопытным у малютки, чтобы облегчить ей первый спортивный опыт. Девчонка оказалась сообразительной и резкой. Я только хотел ей показать, что захват нужно ослаблять после стука или голосового сигнала, как она уже попыталась его провести на моей худой и длиной шее. Если раньше мне в таких ситуациях помогали прижатый подбородок и напряженные мышцы, то сейчас пришлось перекручиваться и вставлять ладонь между шеей и захватом, а потом аккуратно этот захват растягивать. Несмотря на приобретенную субтильность, я все же был гораздо сильнее маленькой девочки, которая, ко всему прочему, еще и не слишком правильно делала свой первый в жизни удушающий.
Освободившись, я жестами и мимикой дообъяснил ей все спортивные правила, а потом указал на допущенные ошибки. Вторая попытка приема в ее исполнении была близка к идеалу.
В следующий раз я постучал уже за охотника, когда увидел неподдельное беспокойство в его глазах. Девочка с радостным смехом раскрыла захват и попыталась набросить его заново. Но мужчина плавно, по-звериному, ушел от атаки и жестами попросил меня провести прием. Я подошел и медленно с толком и расстановкой, так чтобы он чувствовал любое мое движение, повторил захват, постепенно осторожно усиливая нажим. Охотник постучал и тут же попросил сделать то же самое, но в режиме реального времени. Я попытался провести прием, но противник резонно заблокировал его, прижав подбородок к груди. Раньше я бы просто провел болевой на челюсть, но теперь сил на это у меня не было, и я показательно медленно, скользнув по его лбу ладонью, поместил в глазницы указательный палец и мизинец и слегка нажал, показывая, что могу заставить его откинуть голову.
Охотник постучал, а потом показал мне, что тоже может бить назад, пока там пытаются его душить. Я согласился и показал, что в этот момент могу спрятать свою голову за его спиной. В общем, мы
