она словно начала тускнеть, выцветать, словно фото, которое оставили на солнце.
— Что ты натворила, гадина?! Ты — темная?! Вот почему ты так спокойна… Конечно! Тьма! Ты принадлежишь тьме, ты ее дочь… Тварь! Выпусти меня отсюда! Пусти!!! Пусти меня, ш-ш-ш… пусти! Нет, остановись! Нет! — кричала девушка, тускнея, растворяясь в этой тьме с каждой секундой.
Я прикрыла глаза, не желая смотреть на то, как растворяется девушка, что внешне так похожа на меня. Я не испытывала вины, не испытывала жалости — она сама была виновата. Это ее поступки привели Дианизель к подобному исходу. И все же… все же внутри ворочалось какое-то странное чувство. Не было радости от победы — лишь бесконечная усталость и какая-то неприязнь и брезгливость от всего произошедшего.
— Она заслужила это, — теперь голос, до этого едва уловимо шептавший, звучал четко, — ты не первая, чью душу она погубила. Но ты первая, кто смог дать ей отпор и победить.
Дернув плечом, я скривилась. Кажется, теперь мне предстоит жить в теле безумной маньячки. Чудесно, просто чудесно!
— Не переживай — ты первая, кого она всерьез попыталась убить. Да и никто не знает о том, что она творила. Дианизель хорошо умела скрываться, так что никто не станет обвинять тебя в ее преступлениях. И ты — не она. Хотя часть ее будет принадлежать тебе.
— Что? — спросила я ошарашено.
— Память. Часть ее памяти пробудится в тебе — для того, чтобы немного облегчить твою жизнь. Считай, это мой подарок тебе.
— Такой себе подарок, — пробормотала я, представив себе, что именно скрывает память этой девушки. Но потому, подумав, я все же осознала, что плюсов все-таки гораздо больше — ибо попасть в мир, не имея о нем вообще никакого представления — то еще удовольствие, — спасибо. Но что теперь?
— Теперь ты отправляешься в тело Дианизель и начинаешь новую жизнь.
— Новая жизнь… да. Но что с вашими сыновьями? Как я все же узнаю их? И где мне их искать?
— Не переживай — судьба обязательно столкнет вас, и очень скоро. Так что не думай об этом и просто живи своей жизнью. И сделай моих мальчиков счастливыми…
Голос начал постепенно затихать, а у меня ведь было еще столько вопросов! И о том, что все же стало с Дианизель и не потревожит ли она меня больше. И о том, что вообще происходило сейчас. И о том, кто именно помог мне, кому именно принадлежал этот голос… Хотя о последнем я немного догадывалась и чувствовала, что лучше мне об этом не спрашивать — не готова я еще к таким откровениям.
Голос затих и тьма, окружавшая меня, стала словно плотнее. А затем я почувствовала, как меня дернуло прямо на преграду, что до этого разделяла нас с Дианизель, и я окончательно погрузилась во тьму, потеряв сознание.
Глава 4
Проснулась я резко. Вот еще, кажется, я спала, как вдруг уже распахнула глаза и с растерянностью осматриваю комнату.
Понимание того, где я нахожусь, пришло сразу же, вызвав резкую головную боль, от которой едва не заслезились глаза. Зато я могла точно сказать, где именно я нахожусь — память Дианизель уже частично усвоилась и теперь я могла уже без страха передвигаться по дому. И даже, наверное, смогу покинуть его… когда пересилю свой страх перед новым миром.
Чужая память воспринималась странно — словно фильм, сюжет которого я могла досконально пересказать. И это, наверное, не так уж плохо, что у меня нет ощущения причастности к Дианизель и тем событиям, что происходили с ней — иначе мне бы пришлось гораздо сложнее. Она действительно была безумна… И как только другие этого не заметили?
Хотя, не так уж это и удивительно.
Насколько я успела понять, в жизни Дианизель не было близких ей людей. Родители ее погибли несколько лет назад, оставив девушке, что едва только переступила порог совершеннолетия, огромные средства. Вот ей, и без того донельзя разбалованной, и начало срывать голову — бессмысленные покупки, безумные вечеринки, запрещенные средства, нелегальные бои… казалось, Дианизель попробовала в этой жизни практически все. Для нее не было слова «нет» — если она хотела, то могла заполучить все, что угодно.
И именно поэтому появилась ее эта маниакальная одержимость тем парнем, Шео. Он встретился ей на очередном званном вечере, куда она пошла лишь из-за скуки. Уж не знаю, чем он ее так привлек, но она почему-то решила, что этот парень должен, просто обязан стать ее первым мужчиной, первым мужем.
Но он отказал, причем в достаточно грубой форме, высказав девушке все, что думает о ней и об ее развязном образе жизни. Уж не знаю, где здесь Дианизель увидела заботу и влюбленность в нее, но после этого в девушке прочно укоренилась уверенность в том, что этот парень переживает о ней и даже, вероятнее всего, любит.
После этого девушка кардинально поменяла свой стиль жизни — перестала посещать тусовки, прошла курс лечения, где ее избавили от всех последствий приема запрещенных веществ. Дианизель еще повезло в том плане, что она если и увлекалась подобными веществами, то достаточно легкими, которые не нанесли ей непоправимый вред. Ну и с медициной, конечно, тоже повезло — насколько я успела понять, в это мире она гораздо более продвинута, чем наша.
Вообще, насколько я поняла из воспоминаний Дианизель, наука здесь ушла далеко вперед. О чем тут говорить — девушка могла позволить себе отправиться в путешествие на другую планету, чтобы посетить знаменитые курорты, куда нет доступа простым людям.
Путешествие на другую планету, представляете? Лично у меня в голове не укладывается. Это же мечта многих людей моего мира… И тут так просто это сделать!
Нет, вот только разберусь со всеми проблемами Дианизель, обязательно отправлюсь хотя бы небольшое путешествие… Тем более, имея такие средства, я могла себе позволить всю жизнь путешествовать, не думая о работе. Да уж, повезло Дианизель — даже ее огромные траты на тусовки, а потом на лечение и на Шео, не разорили ее.
Кстати, о тратах на Шео — парень-то оказался не такой уж невинной жертвой посягательств, как я думала изначально.
После того, как Дианизель восстановила свое здоровье в порядок и перестала посещать места с сомнительной репутацией, она вновь стала искать встреч с этим парнем, чтобы похвастаться изменениями, произошедшими с ней.
Шео же всячески старался ее избегать — и об этом «великом» противостоянии уже едва ли не слагали легенды. А еще многие даже делали ставки на то, кто
