Читаем без скачивания Суфийские ордены в исламе - Дж Тримингэм

Если некоторые места уединения, чаще всего рибаты и ханака, которые существовали на пожертвования (авкаф), превратились в постоянно действующие центры, то объединения, державшиеся на авторитете учителя, распадались после его смерти.

Учителя в большинстве своем были тоже мигрантами. Такие объединения еще не были устойчивыми орденами, а скорее группами людей со схожими духовными устремлениями. Они шли в ученики к прославленному наставнику, которому они добровольно подчинялись.

XI век был поворотным пунктом в истории ислама. Помимо всего прочего, он был отмечен гонением на шиизм, получивший политическую власть при династии Фатимидов в Северной Африке и Буидов в Персии, где шиизм, казалось, должен был стать персидской формой ислама. Свержение шиитских династий осуществили сельджукские правители тюркских кочевников, пришедших из Центральной Азии. В 1055 г. они захватили контроль над Багдадом и отняли у Буидов мандат на власть, данный аббасидскими халифами. В Магрибе и Египте власть Фатимидов настолько ослабла19, что их в конце концов сверг курд Саладин в 1171 г.

Тюрки были приверженцами сунны и противниками шиитских движений. Контрпереворот, который они произвели в исламе, принял форму реорганизации медресе, превращения их из частных школ, кружков, собиравшихся вокруг авторитетного учителя, в официальный институт, которому Сельджукиды обеспечивали наставников, с сочувствием относившихся к их религиозной политике. В этих учреждениях основное внимание уделялось религиозным наукам, в то время как светские, процветавшие наравне с религиозными при первых Аббасидах и шиитских династиях, порицались или запрещались. Новый вид медресе вскоре распространился из Ирака в Сирию, Египет и проник в конце концов в Магриб20.

Но мусульманский религиозный дух невозможно было ограничить рамками одного этого института, и более глубокое развитие духовной жизни шло параллельно в существующих на пожертвования и находящихся под надзором властей ханака, знакомых Сельджукидам по карматскому движению в Средней Азии и Иране. Такой порядок был удобен с точки зрения контроля, но, надо отдать должное Сельджукидам, они поощряли создание ханака и щедро их субсидировали.

Спекулятивный суфийский дух не мог не вызвать подозрительное отношение. Отделение суфиев от признанных религиозных руководителей всегда порождало недоверие и недовольство улемов ("законоведов") и вызывало реакцию, жертвой которой пал Шихабаддин Йахйа ас-Сухраварди21. Но именно основание эзотерических и мистических объединений вне официальной мусульманской структуры, а также практика сама', или ритуальных песнопений, имеющих целью вызвать экстатическое состояние, должны были возмущать ортодоксов еще сильнее, чем подозрительные идеи.

Конец V в. х. знаменует поворот мусульманских богословов в сторону частичного, постепенного признания суфизма, поворот, начатый еще при ас-Сулами и его ученике ал-Кушайри и завершенный ал-Газали. К этому времени стала очевидной необходимость объединений, которые бы заботились о религиозных запросах людей, а не только о ритуале, установленном и санкционированном религиозным законом. Объединения суфиев в форме ханака под официальным покровительством Нураддина, Саладина, их наместников и преемников придавали респектабельность суфийским общинам. Когда стало возможным создание отдельных суфийских конгрегаций для ритуальных песнопений, началось развитие "внутреннего" ислама со своими руководителями, иерархией и формами культа. Но, несмотря на взаимное приспособление, ортодоксия и мистицизм развивались не только независимо друг от друга, но и разными путями. Пример тому - параллельное развитие таких систем, как медресе и ханака. Следующий этап - это формирование школ мистицизма, состоящих из кружков "посвященных". Когда окончательно завершился этот процесс примирения или компромисса, суфизм все еще был Путем мистического познания, привлекавшим лишь немногих, и суннитские богословы не представляли себе, чту может произойти, когда суфизм станет массовым движением.

Начиная с XI в. завийа и ханака, служившие временными приютами странствующих суфиев, становятся центрами, откуда новое благочестие распространялось повсеместно, и они сыграли важную роль в исламизации пограничных стран и неарабских областей Средней Азии и Северной Африки. К XII в. многие ханака стали богатыми и процветающими поселениями, и Ибн Джубайр, путешествовавший в 1183-1185 гг. во времена Саладина по Ближнему Востоку, писал о Дамаске:

"Здесь для суфиев множество рибатов, их называют ханака. Это богато украшенные дворцы, с проточной водой. Они являют взору восхитительное зрелище, о котором можно только мечтать. Члены такой суфийской группы истинные цари этих мест, Бог обеспечил их жизненными благами сверх меры, освободив от заботы о необходимости заработать себе пропитание, так что они могут посвятить себя служению ему. Он поселил их во дворцах, обеспечивающих им предвкушение рая. И поэтому эти счастливцы, избранники среди суфиев, благодаря милости Бога благословляют настоящий и будущий мир. Они следуют благородному призванию, и их совместная жизнь прекрасно устроена. Культ у них совсем особый, восхитителен их обычай собираться для страстных песнопений (сама'). Иногда некоторые из этих одержимых впадают в такой экстаз, что начинает казаться, будто они уже совсем не принадлежат этому миру"22.

Однако дальнейшее развитие суфийской организации основано не на общинах такого типа, а на практике учителя-одиночки, живущего в уединении, вдали от соблазнов ханаки, или же в собственной завийи в большом городе и нередко странствующего в окружении своих учеников. Ибн Джубайр время от времени упоминает этих смиренных аскетов, жителей пустынь или гор, если что-то связанное с ними вдруг привлекает его внимание, как, например, в случае, когда он обнаружил христиан, которые платили дань таким аскетам за их благочестивый образ жизни23.

С начала XIII в. некоторые центры (если считать "центром" человека, а не местность) становятся средоточием тарикатов - действующими школами мистицизма. Обычно это происходило, когда группа или кружок объединялись вокруг некоего наставника на новом пути и превращались в школу, целью которой была пропаганда его имени, способов обучения, введенных им правил мистических упражнений и образа жизни. Каждая такая тарика передавалась через непрерывную "цепь" (силсила) или мистический иснад24, так что все последующие шейхи обычно выступали духовными наследниками основателя.

Связь индивида с такой силсила приобретает эзотерический характер. Она устанавливается во время посвящения, когда вступающий приносит клятву верности основателю и посланнику Аллаха на земле и получает, в свою очередь, тайный вирд, в котором сконцентрирована духовная сила цепи. Ибн Халликан описывает фукара, соединенных такого рода узами ('укда, и'тикад) с Ибн ар-Рифа'и (ум. 1182)25, силсила которого, по всей вероятности, была самой ранней из сознательно воссозданных цепей26.

Суфийская силсила как путь никогда не стремилась заменить официальную религиозную организацию, которую суфии считали необходимой уступкой (рухса) человеческим слабостям. Это движение можно рассматривать как начало процесса, с помощью которого творческая свобода мистика вводилась в каноническое русло. Эти мистические школы не знали сектантских отклонений. Их основатели тщательно поддерживали связи с ортодоксальной системой и вовсе не отвергали формальных норм, принятых в исламе. Одна из задач, которую им предстояло осуществить, заключалась в том, чтобы восполнить пробел, образовавшийся после подавления шиитского сектантства. Различия между отдельными мистическими направлениями определялись преданностью конкретному главе ордена, верой в преимущество той или иной тарики, разными типами организации, методами обучения, деталями ритуала. Они значительно различались своими внутренними верованиями, но связь их с ортодоксией была гарантирована уже тем, что они принимали закон и ритуальную практику ислама. Но в то же время это были объединения внутри ислама со своей иерархической структурой, религиозной жизнью и формой поклонения, чуждыми основному духу ислама.

Неясно, как происходил процесс идейного наследования учителю27. Ученики, как правило, возводили или "приписывали" свой метод (мазхаб) или направление (тарика) к авторитетному наставнику, так как он был гарантией их значимости и компетентности, но все же первоначально связь с учителем была, безусловно, непосредственной. 'Али ал-Худжвири (ум. ок. 467/1074) называет двенадцать суфийских школ:

"В целом все следующие суфизму составляют двенадцать сект, две из которых отвергаемы (мардуд), а остальные десять признаны (макбул). Среди последних секты мухасибитов, кассаритов, тайфуритов, джунайдитов, нуритов, сахлитов, хакимитов, харразитов, хафифитов и саййаритов. Все они признают закон и принадлежат к числу ортодоксальных мусульман. К двум отвергаемым сектам относятся, во-первых, хулулиты, ведущие свое название от доктрины воплощения (хулул) и воссоединения (имтизадж), с ними связана салимитская секта антропоморфистов; во-вторых, халладжиты, пренебрегшие священным законом и склонившиеся к ереси, а с ними также связаны секты ибахатитов и фариситов"28.