Он тогда взял в постель Дульси. Хотя луна и не была полной, он закрывал ставни, укрываясь от лунного света, и всю ночь жег свечи. Мало кто ждет подвоха от пламени свечи или огня очага, но каждая искра, что вспыхивала в Городе Монархов, подчинялась моим желаниям. А иначе откуда, по-вашему, я всегда знаю, что говорят обо мне соседи?
За час до рассвета меня разбудило настойчивое потрескивание огня.
— Что такое?
Я скормила пламени связку сосновых веточек, чтобы оно могло говорить потрескивающим звуком горящей смолы.
В печи возникло изображение принца и Дульси, лежащих на кровати.
— У меня есть к тебе вопрос.
В треске пламени голос принца был низким и скрипучим.
— Все что угодно, ваше высочество, — выдохнула Дульси. Ее обычно яркие глаза затуманились от страсти и благоговения.
— В этом доме когда-то жила одна девушка. С рыжими волосами и черными глазами.
Я молилась, чтобы Дульси удалось солгать ему, но никто не мог противиться принцу. Она лишь на мгновение заколебалась перед тем, как ответить:
— У моей сводной сестры Эмбер рыжие волосы и очень темные карие глаза.
— Эмбер, — произнес он. Я закрыла глаза и затрепетала при мысли о моем имени на его губах. — Она работает, как и ты с «сестрой»? Пришлешь ее ко мне?
Если я когда-либо сомневалась, что Дульси моя сестра, или не верила, что она любит меня, словно родную по крови, я получила все доказательства в ее ответе. Она сопротивлялась принцу изо всех сил.
— Я не могу прислать ее к вам, ваше высочество. Она не продается. Если вам нужна рыжая, я знаю одну очень умелую шлюху с шевелюрой цвета штормового рассвета, — ответила она дрожащим голосом.
— Нет. — Принц покачал головой. — Я хочу Эмбер. Я видел ее лишь раз, пять лет назад. Она смотрела, как я еду по улице. Она не была красивой, я не потому ее заметил. Когда я выхожу на улицы, каждое лицо в толпе поворачивается вслед, как цветок за солнцем. Но она отвела взгляд.
Он отвернулся, уставившись в закрытое окно, возможно, вспоминая день, когда увидел меня.
— С тех пор я хочу ее. Я искал ее на улицах, искал вспышку рыжих волос или холодный взгляд тех темных глаз. Я получаю все, чего хочу, но не ее.
— Я… — Дульси попыталась отказать ему во второй раз, но слова застряли в горле, когда принц погладил ее по щеке.
— Пообещай, что пришлешь ее ко мне. Пообещай, что не будешь знать покоя, пока она не придет ко мне в спальню.
В его словах чувствовалась огромная сила, даже большая, чем в его проклятии. Подозреваю, что из него вышел бы великий волшебник, если бы варварское благословение Гаэтаны не направило его врожденные способности в очарование. С магией и мудростью он мог бы стать величайшим королем в истории нашего маленького королевства. Вместо этого он был эгоистичным, опасным мужчиной, с голосом, которому никто не мог сопротивляться.
— Да, ваше высочество, — монотонно протянула Дульси. — Обещаю, что пришлю ее к вам. Я не буду знать покоя, пока она не придет в вашу спальню.
Я чертыхнулась. Огонь в страхе от моего гнева замерцал. Изображение исчезло. Что за идиот! Как он мог быть так жесток, чтобы заставить сестру пообещать такое? Его сила придаст словам буквальное значение. Дульси не сможет вздохнуть спокойно, пока я не отправлюсь к принцу. И если я этого не сделаю, то она умрет от бессонницы.
3. Золушка
Сестры пришли завтракать на кухню на рассвете. Майнетт и Сильви были веселы и болтали, как сороки. Дульси плохо спала и в лучших условиях, а этим утром и вовсе вышла с синяками под глазами.
Я расставила на столе еду: мясо, яйца, чай и тосты.
— М-м-м! Эмбер, это идеально, — пропела Сильви. — Не так вкусно, как хороший завтрак в Золотой Земле, но во всей Земле Морей нет кухарки лучше тебя.
Сильви считала, что это комплимент. Правда. Хотя земляки и собирались сжечь ее у позорного столба из-за недуга, она все еще считала (как и все жители ее родины), что в мире нет ничего более прекрасного, чем искусство, язык, пища и культура Золотой Земли. Думаю, я чувствовала бы то же самое, если бы была вынуждена оставить свою страну. Мне повезло, что Земля Морей никогда не была настолько отсталой, чтобы преследовать своих граждан за ликантропию или другое невольное проявление магии.
— Как проходит королевский визит? — поинтересовалась я.
— Не спрашивай меня, — ответила Майнетт, — потому что я буду болтать только о принце. Он так очарователен…
— И красив! — перебила Сильви.
Я взглянула на Дульси, но она ничего не сказала. Ее лицо было бледным, почти зеленоватым, словно она заболела.
— … но если подумать, — продолжила Сильви весело щебетать о принце, — интересно, откуда у него такое милое личико. Я видела старого Джастиниана. У него нос, как ястребиный клюв, а глаза, так глубоко посажены, что глазницы кажутся пустыми.
— А эти темные волосы? — пожаловалась Майнетт. — Король всегда выглядит так, словно забыл побриться.
— Как и его жена! — захихикала Сильви. — Но это неудивительно. Она ведь дальняя родственница, верно?
Обе повернулись ко мне, уроженке Земли Морей, чтобы разрешить вопрос.
— Королева — троюродная сестра короля.
— Вот видите! — Сильви жадно отхлебнула чая и торопливо проглотила. — У его родителей ястребиные носы, низкие лбы и слишком много растительности на щеках, но принц… О, он золотоволосый красавец, само совершенство.
Я прожила всю жизнь в городе Монархов. Какая же я дура, что не подумала об этом прежде.
— Это проклятие! Проклятие заставляет его казаться красивее, чтобы еще больше нравиться людям.
Майнетт содрогнулась, словно очнулась от грез про принца.
— Эмбер, тебя это, похоже, совсем не расстраивает.
— Да, — улыбнулась я.
— Когда мы только приехали, и ты отвела нас в спальню, то улыбалась так же жутко. Расскажи нам, о чем ты думаешь.
— Я только что поняла, как разбить чары, которые принц наложил на Дульси, и как убедиться, что он никогда меня не увидит.
— Ты знаешь об этом? — всхлипнула Дульси. — Я так старалась ничего тебе не говорить, но я все время слышу в своей голове: «Ты должна прислать ее ко мне». Я думала, что сойду с ума!
— Не волнуйся, Дульси, — сказала я, пытаясь говорить так же ласково, как Майнетт, впрочем, без особого успеха. С моих губ слова слетели как приказ. — Проклятие сильно, и принц знает, как им пользоваться. Он прав, я должна прийти к нему.
— Нет! Не должна. Как только он получит тебя, он тебя не отпустит. Есть что-то безумное в нем, в том, как он тебя желает. Когда он произнес твое имя, я его почти почувствовала — словно удар плетью.
