– Надо, – с улыбкой принимает подарок. – А дайте номер Анны Михайловны. Хочу узнать, в порядке ли девочка.
– С ней всё хорошо, – отрезаю.
Он хмыкает, неудовлетворённый моим ответом.
– Ладно. Когда ждать Джека?
– Вам его вынесут. Вик, можно тебя на минутку?
– Да-да, сейчас, – выходит из-за стойки и следует за мной. Мы скрываемся за дверьми, проходим чуть дальше по коридору, и я оборачиваюсь, дёргая её за рукав.
– Ты чего? – хлопает ресницами.
– Он не знает, что я мама Полины.
– А, да?
– Ты как себе это представляешь? Здравствуйте, ваша собака пострадала, потому что я плохо воспитала своего ребёнка и не объяснила, как работает светофор? Конечно, я не сказала. И ты молчи. Не надо ему об этом знать.
Правда, причина совсем другая...
Леон не должен знать, что у меня есть ребёнок, от которого он однажды сказал мне избавиться.
Глава 8
Прошлое
– Вот. Справка об аборте. Уверена, ты бы попросил её, – буквально бью ладонью по рабочему столу мужа вместе с бумажкой. Боюсь, что тремор рук выдаст моё волнение.
Леон без каких-либо эмоций берёт её, читает и кивает.
Его вообще не беспокоит, что он послал жену на аборт только потому, что ему рано иметь детей? Даже ничего не испытывает. Не мучается…
А я тем временем ревела два дня подряд.
– Молодец, – сухо и коротко.
И всё. Это всё, что он может сказать.
Я готова разрыдаться на месте. Выплеснуть все эмоции, накопившиеся за эти двое суток. Но беру себя в руки. Ссора нужна только мне. Ему-то плевать.
– А ещё… Я подала на развод.
Это решение далось мне тяжело. Леона я люблю до безумия. Он был моим первым мужчиной. Я хотела завести с ним семью. Мне было бы достаточно и одного ребёнка! Но он против.
Поэтому… чаша весов склонилась в сторону малыша. Я не решилась сделать аборт. Купила справку в надежде, что Леон поверит.
И всё, конечная.
Мы больше не сможем быть вместе. Я не хочу скрывать свою беременность, чтобы потом он ненавидел нашего ребёнка, когда тот родится.
Нет, не позволю…
Мы разведёмся. Я спокойно рожу и воспитаю сына или дочку сама.
– Ник, – муж впервые напрягается, вставая из-за стола. Подходит ко мне. Его близость заполняет шкалу моего раздражения и злости. – Не делай глупостей.
Крепкие мужские ладони, от которых я всегда млела, опускаются на мою талию. И я тут же отшатываюсь, лишь бы он не трогал меня. Не марал своими руками ребёнка, даже через моё тело.
– Ты серьёзно думаешь, что я буду и дальше любить убийцу нашего малыша?! – голос почти превращается в крик.
– Это даже не ребёнок. Ты никого не убивала.
Он тянется ко мне, чтобы обнять. Снова. А я отшатываюсь. Ухожу всё дальше и дальше. Не такого Леона я полюбила, не такого.
Сдерживаю горькие слёзы и маты, которые вот-вот вырвутся из горла.
– Нет, Леон, всё не так. Это первый аборт… А что дальше? А если это повторится? Два, три? Ты так и будешь мучить меня, отправляя на аборты только потому, что тебе рано?
– Этого больше не повторится, – буквально цедит сквозь зубы и шумно выдыхает носом.
– Не повторится, – подтверждаю, кивая. Снимаю с безымянного пальца кольцо. Оно будто приросло к коже за эти годы. Кидаю ему в ноги. – Потому что я ухожу от тебя.
– Вероника, – с твёрдостью произносит моё имя. И уже менее решительно заявляет: – Глупости, перестань.
Это что, страх в его глазах, в его голосе?
Он серьёзно переживает, что я уйду?
Новак не знает таких чувств, а тут… Сердце рвётся на куски. Я его люблю. Безмерно. На секунду чуть не сдаюсь, когда он шепчет:
– Зай, я люблю тебя. Пойми меня, пожалуйста. Сейчас я не готов и буду самым хреновым отцом на свете. Но потом…
Не слушай его, не слушай!
Я не смогу скрывать свою беременность, а этого ребёнка он не примет.
Рано или поздно он узнает, что я его обманула. Возненавидит и меня, и малыша. Я не выдержу!
– А я не готова жить с тобой и дальше, – говорю через силу, обхватив себя руками. – Я всё решила. Я тебя больше не люблю.
Жестокие и лживые слова.
Новак не остановится, заполучит меня всеми путями, если я дам ему хоть малейший шанс. Но никогда не вторгнется в мою жизнь, зная, что я ничего к нему не чувствую. Мы это уже обговаривали…
Он ничего не отвечает. Стоит, как камень, в метре от меня. Сжимает до хруста кулаки. А я отворачиваюсь, смахиваю ладонями слёзы и отправляюсь в новую жизнь. Без него.
Настоящее
– Ма, не хотю. Не хотю-ю-ю-ю!
Истерика дочери возвращает меня в реальность. Просыпаюсь от своих мыслей, поднимаю взгляд на Пуговку и часто хлопаю ресницами. Я выпала из жизни, пока мы с дочкой ели.
– Не фкуфно, – отстраняет от себя тарелочку с супом и вздёргивает милый носик пуговкой, из-за которого и получила своё прозвище.
– Ба готовила ведь, – хмурюсь. – У неё всегда вкусно.
Либо опять хитрит, либо и правда так. Но это же невозможно.
Пробую суп из своей тарелки.
Вот же маленькая обманщица…
– Ну-ка, – зачерпнув ложкой свой суп, даю ей. – Вкусно же?
Полина, мотая головой и маленькими хвостиками, пробует и довольно кивает.
– У тя фкуфно, – хитро улыбается. Её заразительная улыбка передаётся и мне. – А кофеты буем?
– Так вот ради чего ты всё это устроила, – смеюсь, легонько щёлкая её по носику. – Но конфет нет.
Ограничиваю сладкое специально, а то с зубами проблемы будут.
– Еть! – радостно произносит и спрыгивает со стульчика. Несётся в коридор, быстро возвращается, приносит коробку конфет и плюшевую игрушку в виде собаки. – Оть. Тятя пиходил. Пинёс.
Какой ещё дядя?
Глава 9
Напрягаюсь, беру телефон со стола и захожу в интернет. Вбиваю в поисковик: Леон Новак. Мне тут же вылетает вся информация о нём. Статья на википедии, куча фотографий… с рингов, из жизни. Разные интервью. Ни на одном кадре нет его с девушкой… или со мной. Может, где-то в недрах можно и накопать, но мы скрывались. Я не хотела быть обсуждаемой, так что мы пришли к общему мнению – счастье любит тишину.
Как оказалось… Не всегда.
Цепляюсь взглядом за один заголовок.
«Леон Новак заканчивает свою карьеру».
Чего-чего? Не верю!
Бывший муж обожал бокс. Я и не думала, что подобное может произойти. Даже когда он решил сколотить свой бизнес, то не собирался уходить из спорта. А тут… Неожиданно. Или он просто не информировал о своих планах?
Запись была сделана месяц назад. Совсем недавно...
На секунду начинаю переживать за этого человека. Хочется встретиться и спросить, что случилось в его жизни, раз он так поступил, но осекаюсь. Нужно прийти в себя и перестать испытывать ностальгические чувства.
Открываю фотографию Леона, где хорошо видно его лицо. Задерживаюсь на ней взглядом, чувствую укол в сердце – и показываю дочери.
– Этот дядя?
Малышка внимательно всматривается в экран, отвлекаясь от коробки конфет, которую пыталась открыть. Сладости явно недешёвые – таких в супермаркетах мы не видели. А учитывая красивое оформление и иностранный текст на обратной стороне – импортные. Как он любит.
– Дя, – бодро качает головой.
Значит, приходил… Как узнал?
Вика. Блин, Вика. Не умеет держать язык за зубами! Я же её просила!
Пока помогаю дочери распаковать коробку, звоню нашему администратору. Не успеваю ничего сказать, когда обрываются гудки, она меня перебивает:
– Я не говорила, что вы как-то связаны, – тут же защищается. – Он просто хотел узнать, как Полина. Надеялась, что он приедет, пока ты будешь на работе. А он сейчас явился, да?..
– Нет, – нахмурившись, немного успокаиваюсь. Не знает… Это утешает. – Больше ничего не говорила?
– Не-не. Просто про бабушку и всё. Он спрашивал, кто мама девочки, но я отмазалась, мол, она сейчас на выезде, а потом уходит в отпуск, так что встретиться с ней не получится.
